Хранители тайны
Шрифт:
– Алексей Гаврилович, вам гулять больше надо, воздухом свежим дышать. Дома, конечно, скучно. На улице люди, с одним поздороваетесь, с другим словцом перекинетесь, все-таки общение.
– Свежим воздухом дышать, скажешь тоже, Маришка. Где ты в Москве воздух свежий нашла? Мне дома лучше дышится, чем на улице. Пока до поликлиники дотопаю, пылищей надышусь, опосля два дня чихаю. Что ты, родная, какой воздух… Давно гадостью дышим.
– Я пойду, Алексей Гаврилович. До завтра, – улыбнувшись, Марина вышла в коридор.
– До завтра, Мариночка. А денежку-то
Марина открыла входную дверь и вышла на лестничную площадку, а Алексей Гаврилович поковылял в коридор.
– Я за тобой закрою, – сказал он, шаркая по выцветшему паласу.
Проводив медсестру, Алексей Гаврилович прошёл на кухню.
Ему было семьдесят три года, но он уже ощущал себя реликтом. Его отец прожил долгую жизнь, дед умер в девяносто, оба до последнего казались крепкими мужчинами, не нуждающимися в посторонней помощи. А его в семьдесят лет атаковали хвори: сначала заболели ноги, потом спина, позвоночник, сосуды, сердце, суставы. За три года он сильно сдал: похудел, сгорбился, превратившись в немощного старика.
Достав из холодильника три яйца, Алексей Гаврилович осмотрелся в поисках сковородки. Последняя почему-то отказалась на подоконнике. Не успев поставить её на конфорку, он услышал звонок.
– Никак Маринка чего забыла, – забеспокоился дед, поспешив на зов.
В глазок он не посмотрел, щелкнул замком, распахнул дверь и отшатнулся. На пороге стояла девочка в белом платьице, белых носочках и красных сандалиях. Девочка внимательно смотрела на старика и хихикала.
Алексей Гаврилович начал задыхаться. Он хотел отступить назад, но ноги приросли к полу. В голове начался сумбур, перед глазами появилась пелена.
Девочка стояла на пороге не больше минуты. Хихикнув последний раз, она развернулась и, подбежав к лестнице, начала спускаться вниз.
– Наинка?! – крикнул Алексей Гаврилович.
Этажом ниже послышался звонкий детский смех.
Хлопнув дверью, Алексей Гаврилович поспешил вернуться на кухню. У окна он во все глаза смотрел вниз, ожидая, когда из подъезда выбежит девочка в белом платье.
И она выбежала. Только теперь у неё в руке что-то было. Алексей Гаврилович прищурился. Что это? Вроде цветок… Ну да, цветок.
– Красная гвоздика, – прошептал Алексей Гаврилович, почувствовав боль в затылке.
Внезапно девочка остановилась и задрала голову. Алексей Гаврилович не успел отпрянуть от окна. Он испытал страх. Животных страх. Захотелось немедленно забаррикадировать входную дверь. Замуровать её!
Девочка не спеша шла по тротуару в сторону автобусной остановки. Когда она скрылась из виду, старику немного полегчало. Он даже смог приготовить себе яичницу и заварить чай с мятой.
В одиннадцать вечера в квартире Алексея Гавриловича раздался звонок. Поздних визитеров дед боялся. Подойдя к двери, он прильнул к глазку и задрожал. На площадке стояла она – девочка в белом платье.
– Кто там? – спросил Алексей Гаврилович, заранее зная ответ на свой вопрос.
– Это
– Наина?!
– Раз, два, три, четыре, пять! Я иду тебя искать! – четко проговорила девочка.
– Откуда ты взялась? Что тебе надо?!
– Я иду тебя искать! Раз, два, три, четыре, пять!..
***
– Идиот! – в сердцах воскликнула Настя, швырнув телефон на стол. – Специально меня из себя выводит. Всё, Нин, пролетела я с выходными. За город не еду.
– Чего у вас опять?
– Говорит, работает в субботу. Врет, конечно! Меня с родителями знакомить не хочет. Они сейчас на даче, я думала, познакомимся наконец, посидим, шашлык сделаем… А он работает. Сволочь!
Зевнув, Нина пожала плечами.
– Бросай его, Настька, не нужен тебе этот хлюпик.
– Между прочим, с этим хлюпиком я два года встречаюсь.
– Во-во! Два года встречаетесь, а с родителями он тебя не знакомит. Почему? Ответ очевиден – ты нужна Сашке только для развлечений, серьёзных намерений у него нет.
– Помолчи, доктор Фрейд.
– Хочешь сказать, ты со мной не согласна? Тогда встречайся с ним ещё два года, потом подурнеешь, и он тебя отошьет.
Настя взяла телефон и вышла на крыльцо. Она работала парикмахером, и сегодня, как назло, было всего два клиента. Ужасно, когда нет клиентов, начинаешь уставать от пустой болтовни и безделья. Настя терпеть не могла летние месяцы. Лето – мёртвый сезон. Особенно когда на улице сорокоградусная жара, никто не стремиться заскочить в парикмахерскую. А тут ещё с Сашкой проблемы постоянно возникают на ровном месте. Почему-то не хочет знакомить её с родителями. А вдруг он меня стесняется, промелькнула шальная мысль.
Пять минут спустя Настя поделилась своими опасениями с подругой.
– С какой стати он должен тебя стесняться? – вспыхнула Нина. – Ты что, отброс общества? Работа у тебя приличная, сама не уродина, не глупая, разговор поддержать всегда можешь. Чего ему ещё нужно? Брось, Насть, не стесняется тебя Сашка, просто он тебя не ценит. И все дела!
– В последнее время мы часто ссоримся.
– Завершается ваш цикл, – сказала Нина. – Это естественно, отношения себя исчерпали, вы оба выдохлись, вам нужна передышка. Ничего не поделаешь, со звёздами не поспоришь.
Настя отмахнулась. Нинка запоем читала всякую муть, а потом любила философствовать, Настю это жутко раздражало. Особенно раздражали разговоры о звёздах, космических циклах и тому подобной дребедени.
– В книжном появилась новая книжка? – съязвила Настя. – О чём там пишут на этот раз, как звёзды влияют на отношения полов или дают советы, как при помощи космической энергии удержать рядом с собой парня?
Нина на сарказм подруги не прореагировала.
– Я познакомилась с Серёгой год назад, – сказала она спокойным голосом. – Причём познакомилась благодаря советам, вычитанным из книг. Ты надо мной смеялась, а в итоге он меня и с родителями познакомил, и на Кипре мы отдыхали, и предложение он мне сделал.