Хранители
Шрифт:
– Что с вами?
– Рип пытался разглядеть угол, откуда звучал голос.
– Господин Бальмон, вам плохо?
– Так это Филя там шепчется!
– проревел голос.
– Ему хорошо, ему так хорошо, как еще не было никогда в жизни, - подобострастные смешки сопровождали речь.
– А счас и вам будет.
Видимо, обладатель голоса поднялся и начал двигаться к ним. Передвижение сопровождалось охами и ойками имеющих неосторожность вовремя не отползти с пути.
– Эт-то Мясник, - обескровленными губами прошептал Бальмон.
– Он
– Кажется, доигрались, - прошептал Эйсай.
Шаги приблизились, и в убогом свете перед друзьями замерла фигура. Несомненно, это был представитель рода человеческого, но кто-то из его предков явно согрешил со слоном, или уж как минимум с гиппопотамом, иначе никак нельзя было объяснить подобные габариты.
Рип со своими шестью футами и далеко не щуплым сложением почувствовал себя лилипутом, рядом с этим отпрыском семейства Гаргантюа. Подобно Атланту, Мясник, казалось, подпирал потолок.
– Ну что, новенькие?
– лицо, от глаз до шеи, заросшее черной бородой треснуло неким подобием улыбки.
– Для новеньких у нас здесь правила, - Мясник начал закатывать рукава, обнажая огромные, покрытые курчавой растительностью руки.
Толпа заключенных начала понимающе рассасываться. Вскоре на неожиданно образовавшемся пустом пространстве остались лишь Рип, Эйсай и мелко дрожащий Бальмон.
– С чего начнем?
– осведомился Мясник, обращаясь, то ли к себе, то ли к публике.
– Давай, Мясник!
– Покажи им!
– Повтори свою коронку, кинь в стенку!
Заключенных можно было понять. Скорее всего, они сами прошли подобную “прописку” и сейчас жаждали такой же участи для других.
– Послушайте, - Эйсай старался говорить спокойно.
– Мы вас не трогали, мы просто разговариваем. В конце концов, все мы товарищи по…
Договорить он не успел. Волосатая рука метнулась вперед, пальцы, каждый толщиной с огромную сосиску, сомкнулись на шее.
– Правило номер один, - дыхнув гнилью, прошептала борода.
– Новички не разговаривают, пока я не разрешу.
– Давай, борода, кидай!
– толпа бесновалась.
Видя такое развитие событий, Рип оставил забывшего как дышать Бальмона и нанес здоровяку сокрушительный удар носком ботинка под коленную чашечку. Любой язык, кроме языка силы до этого субъекта не доходил.
Не ожидавший, да и не привыкший получать отпор, особенно от новичков, здоровяк взвыл от боли. В тот же момент, Эйсай извернулся и саданул того ногой в солнечное сплетение, Рип добавил, опять же ногой, в пах. Тиски разжались. Воспользовавшись этим, молодой нихонец, сцепив руки замком, размахнулся и словно молотом ударил Мясника в челюсть.
Все замолчали.
В абсолютной тишине, с широко открытым ртом громила начал медленно оседать на пол.
А дальше произошло то, чего никто никак не ожидал. Рип подошел к Мяснику, схватил его одной рукой за ворот рубахи, другая нащупала пояс, юноша поднатужился и, крякнув,
Толпа ахнула.
После чего присел со своей ношей и не без труда метнул ее в сторону ближайшей стены. Мясник глухо стукнулся об камень, издал нечленораздельный то ли вздох, то ли всхлип и бесчувственной тушей сполз на пол.
– Правило номер один, - в абсолютной тишине возвестил Винклер.
– Теперь мы устанавливаем правила.
Троица сидела у окна, на самом освещенном пятачке камеры и бывшем месте низвергнутого Мясника.
Заключенные без особых восторгов встретили неожиданную смену власти. Что в лоб, что по лбу…
Сподвижники низвергнутого, если таковые и имелись, предпочитали не афишировать свои симпатии. Зато вот новых друзей прибавилось.
В неожиданном перевороте, многие увидели возможность возвыситься, так сказать поближе к тепленькому местечку. Рип с улыбкой наблюдал эти потуги. Человек, везде человек. Даже здесь, запертые в камере, неуверенные в завтрашнем дне, они искали любые возможности выделиться, быть не такими как все. Желательно, через головы собратьев.
– Прекрасно, - Бальмон снова вспомнил, как дышать и даже обрел некую уверенность в себе.
– То, что вы совершили, просто невероятно. То есть я хочу сказать, теоретически, конечно, можно победить любого, но на практике…
– Бальмон, - щебет звездочета уже начал надоедать.
– Мы всего лишь проучили наглеца. Кстати сказать, такого же узника, как мы с тобой. Возможно, завтра кто-то так же поступит с нами. Если, конечно, нас к тому времени не повесят.
– Что вы такое говорите, вы не должны… - похоже, несчастный доктор представил перспективы. Случись что с Рипом и Эйсаем, вновь оказаться под пятой Мясника.
– Этого не может… - он начал отодвигаться от новых друзей.
– Тебя за что сюда посадили?
– спросил Рип лекаря.
– Я-я, собственно, не за что. Перед одним из походов его милость попросил меня, собственно, не то чтобы попросил, скорее в приказном порядке, составить гороскоп. Я честно выполнил заказ!
– добавил он с вызовом. – Не моя вина, что звезды благоприятствовали любым начинаниям. Я и сейчас ума не приложу почему…
– Твой хозяин проиграл, - закончил за него Эйсай.
Бедный астролог тяжело вздохнул.
– Моей вины… расположение звезд… я всего лишь толкователь, а там уж его дело…
– Эх, Бальмон, Бальмон, - вздохнул Винклер.
– До седых волос дожил, а так и не понял, что плевать на расположение, или чего там твоих звезд. Хозяевам нужно сообщать то и только то, что они хотят услышать. Не больше и не меньше.
– Но как можно, ведь как сейчас помню, созвездие Змееголова пребывало в третьей фазе…
– И сильно это созвездие поможет тебе сейчас? Хоть в третьей, хоть в десятой.
– Вам хорошо советовать, - обиделся алхимик.
– Ну а если, как у меня, созвездия указывали на благоприятный исход, а вышло… иначе.