Хранители

Кристофер Джон

– Разве ты не знаешь?

– Не работает телефон.

– Восстание подавлено. Мы оказались не нужны. Все под контролем. Дорогая моя, ты промокла насквозь. Иди в дом, я отведу лошадей и приду.

Она не шелохнулась.

– Майк?

– Не знаю, – устало сказал он. – Говорят, молодой Пенфолд убит. О Майке – ничего.

Днем дождь поутих часа на два, но потом разразился настоящий ливень.. К пяти заработал телефон, и миссис Гиффорд обзвонила всех знакомых. О Майке никто ничего

не слышал. В предварительном списке убитых и раненых его имя не значилось, но список еще был открыт. Власти разыскивали зачинщиков мятежа, однако, фамилии узников держались с тайне.

Единственное, что было известно наверняка: восстание подавлено. Подробности оставались неясными, кроме того, что у правительства оказался солидный арсенал. На оружие ответили оружием. Главная надежда бунтовщиков на поддержку народа не оправдалась. Слухи о вторжении из Урбансов оказались фальшивкой. Неудавшийся мятеж лишний раз продемонстрировал мощь и стабильность системы.

Для Гиффордов это звучало слабым утешением. После ужина Роб зашел в гостиную пожелать мистеру Гиффорду спокойной ночи. Тот был один, перед ним на низеньком столике орехового дерева стоял массивный графин с портвейном. Роб заметил, что руки у него дрожат.

– Только бы он был жив… – сказал мистер Гиффорд. – Они не будут с ним слишком суровы. Ведь он еще совсем ребенок.

В тишине тикали старые настенные часы; кроме времени циферблат показывал фазы Луны, а маленькие мужчина и женщины на качелях предсказывали погоду. Крошечный человечек взлетел выше, чем его партнерша, обещая хороший день. Мистер Гиффорд подлил себе портвейна.

– Не буду задерживать тебя, Роб. Тебе надо выспаться. Спокойной ночи, мой мальчик.

Роб очень устал, но не мог заснуть. Он лежал, глядя в окно на посеребренное луной небо. Маленький человечек не солгал – небо очистилось.

Роб вздрогнул от легкого стука в дверь. Наверное, Сесили, – подумал он.

– Входи.

Дверь открылась. В коридоре было темно, но в слабом свете луны он увидел, что это не Сесили. Не успел Роб ничего сказать, как услышал:

– Это я.

Майк вошел и тихонько затворил за собой дверь.

Роб вскочил с кровати.

– Тише, – зашептал Майк. – Отец еще не спит.

– Я знаю. Как ты вошел?

– Через кухню. Кухарка оставила открытым окно для котов.

Он дрожал. Одежда промокла насквозь, мокрые волосы налипли на лоб.

– Снимай все с себя, – сказал Роб. – Я принесу сухую одежду и полотенце.

Он сбегал в комнату Майка за вещами. Когда тот переодевался, Роб спросил, почему он сразу пришел к нему, а не в свою комнату.

– Ты мог услышать и поднять тревогу. И потом, я боялся, что они уже подослали кого-нибудь сюда.

Последнее объяснение звучало нелепо. Майку теперь всюду чудились капканы и ловушки.

– Как тебе удалось выбраться?

– Пришлось затаиться до темноты. Хорошо

хоть, у Капитана глаза получше, чем у любой кошки.

– Где он?

– Капитан? Привязал у кустарника. Я не хотел вести его в конюшню – боялся, конюх услышит. Только взял оттуда одеяла и овес для него.

– А сам? Когда ты ел последний раз?

– Я? Вчера… Не волнуйся, я стащил холодного цыпленка из кладовой.

– Слушай, – сказал Роб. – Ты должен разбудить родителей, тебе не кажется? Они с ума сходят: где ты, жив или нет!

– Знаю. Мне очень жаль. Но я не хочу их впутывать.

– Уже поздно.

Майк не ответил. Вид у него был усталый и подавленный.

– Что случилось? – спросил Роб.

– Мы проиграли. Слышал, наверное?

– Да.

– У них тоже было оружие.

– Вы начали первыми, – возразил Роб.

– А коптеры? Газовые бомбы?

– Я не слышал об этом.

– Это добило нас. Сначала все шло хорошо. Но они просто выжидали, пока мы соберемся все вместе и атаковали с коптеров нервно-паралитическим газом. От средней дозы наступает паралич, от большой – смерть. Мне повезло – я был с краю. Только сильно тошнило.

– А ты думал, они будут сидеть сложа руки? Это, наверное, самый быстрый и наименее кровавый путь.

– Ты забыл добавить – и самый безвредный для частной собственности. Мирное элегантное общество с его лошадьми, роскошными шпагами и хорошими манерами… а за всем этим – безжалостная сила, подкрепленная оружием.

– Что тут ужасного? Они только защищались.

– Ты ничего не понял, – Майк говорил с холодным спокойным гневом. – Это подделка, театр марионеток, понимаешь? Делай, что тебе говорят, стой, где приказано и благодари Господа, тогда все будет в порядке. Заступишь за черту – и ты пропал.

– Были только джентри? Ведь слуги не поддержали восстание.

– Да, они не пошли за нами. Вот радость для властей, да? Все прекрасно! Одна досада – кучка скучающих и чем-то недовольных бездельников-джентри, но это не страшно! Просто слуги лучше натасканы – вот и все! Их приучили любить то, что они имеют.

– Может, то, что они имеют, не так уж плохо? Раньше революции совершали против голода, угнетения, рабства. А теперь? Разве слугам плохо живется? Зачем им все это менять?

– Действительно, зачем? – устало сказал Майк.

– Люди счастливы – и здесь, и в Урбансах. Какой смысл переворачивать все с ног на голову?

– Снова тот же бесполезный спор, – Майк криво усмехнулся. – Мы с тобой говорим на разных языках. Я устал.

– Иди спать. Тебе надо хоть немного отдохнуть.

Майк покачал головой:

– Мне вообще опасно здесь оставаться. Дома они будут искать меня в первую очередь.

– Пройдут дни, недели, пока во всем разберутся.

– Не обольщайся внешней неразберихой. Это общество организовано гораздо лучше, чем кажется.