Хранительница меридиана
Шрифт:
Вдруг совсем близко загремел обвал, и в тот же миг Волков услышал отчаянный голос:
— Па-а-па!
Он вскочил. Шагах в двадцати стояла Нина и смотрела на вершину Черной скалы. Волков побежал к ней. Она загородилась рукой.
— Нина! — голос у Волкова дрогнул. — Ты прочитала мою записку… А розу я, — он попробовал улыбнуться, — не нашел. Нина, ты должна уяснить себе…
— Нет!
Она подбежала к обрыву и стала на самом краю.
— Нет! Уходите! Или я прыгну туда.
— Нина!
— Считаю до трех. Раз…
Волкову
— Два…
Он зажмурился и пошел, спотыкаясь, прочь.
Отряд уходил рано утром. Мать провожала глациологов одна. Нина исчезла. Тополев облазил все ближайшие потайные места, но не нашел ее. Волков медлил. Он все еще надеялся, что девочка придет. Она не пришла.
— Прощай, — сказал Волков матери. — Не знаю, что будет дальше, но жить без вас я не могу.
Когда отряд был далеко за перевалом, Волкова что-то толкнуло. Он обернулся и увидел на смутно белеющем камне тонкую темную фигурку девочки. Она стояла с высоко поднятой рукой, провожая отряд в далекий нелегкий путь.
РАСКАЛЕННЫЙ ЛЕД
Солнце вмерзло в зеленый толстый лед. Колючий воздух, не успевая согреться, холодными струйками вливался в легкие, и каждый вздох получался бесконечно долгим, и голова кружилась сладко, и в теле была радость.
Стоило согнуть колени, наклонить корпус вперед, толкнуться, и солнце, быстрое, как ртуть, покатится по ледяной дорожке, слепя глаза, бросаясь под ноги на виражах.
Очень странно быть первым, самым надежным, знать, что лучше тебя нет.
Сейчас подъедет тренер, лучший тренер. У чемпионов всегда лучшие тренеры. Он улыбнется, положит руку на плечо и скажет: «Ну, Андрюша, начали…»
И тренер подъехал. Невысокий, крепко сбитый человек с сильными, чуть расставленными ногами. Он улыбнулся, и положил руку на плечо, и сказал: «Ну, Андрюша, начали».
Стало не по себе.
Никогда Андрей не думал, что он будет чемпионом. Он любил борьбу за яростный взрыв скрытых, самому себе неизвестных сил. Он был готов к борьбе, но к победе он готов не был.
Близился чемпионат мира. А тот Андрей, который победил лучших скороходов страны, становился чужим и недосягаемым.
— Не могу, Иван Матвеевич… Не могу сегодня.
Тренер посмотрел ему в глаза.
— Психология опять? Учти: план тренировок мы не выполнили, а скорость, сам знаешь, халатности не прощает.
Первое в памяти Андрея — был майский жук. Жук выполз из песчаного домика и улетел. Знал ли тогда Андрей, что у него только одна рука, правая?..
Потом была девочка. Наташа. Доставалось ей от мальчишек больше, чем другим девчонкам. Все мальчишки были влюблены в нее. И Андрей тоже был влюблен. Только он не подходил к ней. Кому нужен однорукий?
Олегу Малинину
Когда начались футбольные сражения, никто из мальчишек уже не приставал к Наташе. Все знали, что Олег имел разговор с Федькой Львовым, который толкнул Наташу в грязь.
А ведь Наташа, наверное, догадывалась про тайну Андрея. Однажды он опоздал на урок. Он поднялся на второй этаж и в коридоре у окна увидел ее. Она стояла, прислонясь виском к забрызганному дождинками стеклу. Андрей смотрел на нее, не решаясь окликнуть или уйти. Она вздрогнула и обернулась.
Он продолжал смотреть на нее, и она вдруг опустила глаза, и лицо ее медленно залилось краской. Он смотрел, а она краснела все больше и больше, и тогда он бросился бежать.
Да, сейчас все это кажется смешным…, Андрей улыбнулся и вдруг увидел ответную улыбку. Девушка с нотной папкой прошла мимо.
Андрей не помнил, когда в первый раз встал на коньки, но помнил каток, на котором начал долгую борьбу с минутами и секундами. Каток придумал все тот же Олег Малинин. Со своими дружками он залил его опять у Наташиного дома.
Андрею хотелось хоть один-единственный раз быть сильнее Олега. Тайком, когда мальчишки расходились и в домах гасли огни, Андрей приходил на каток. Он бегал до тех пор, пока не начинали дрожать колени и во рту не закипала сладкая слюна.
В каком-то журнале он увидел конькобежца, низко согнувшегося надо льдом. Конькобежец был чемпионом. Андрей попробовал кататься в такой же низкой посадке. Это было неудобно, и спина сразу заболела. Но Андрей знал, что чемпион недаром бегает в такой посадке, и каждый день катался только так.
Однажды, когда Андрей вернулся с катка позже обычного, мать сказала ему:
— Сынок, ты очень похудел за последний месяц. Надо прекратить эти ночные катания.
— Мама! — ответил он. — У меня сегодня совсем не устала спина. Я уже привык к низкой посадке. Не запрещай мне кататься. Это очень нужно.
— Хорошо! — сказала мать.
— Возьми для меня в библиотеке книжку о тренировке конькобежца, — попросил Андрей.
Это была заветная мечта его — достать книжку о конькобежцах. Сам он такую книгу не попросил бы.
Олег устроил на катке состязание на первенство улицы. Приз купили в складчину. Это были замечательные «гаги»-люкс. Они стоили втрое дороже обыкновенных «гаг».
Когда Андрей тоже отдал деньги, ребята удивились. Однорукий никогда не бывал на катке. Он участвовал в заливке, он вместе с ними чистил каток, но кататься — не катался.
В субботу, перед соревнованием, каток расчистили и увеличили. Олег воткнул в снег фанерный щит, на котором красной тушью было написано: «Уличный чемпионат».