Хранительница врат
Шрифт:
1
Я сижу за письменным столом у себя в спальне. Мне не требуется перечитывать слова пророчества — я помню их наизусть. Они отпечатались у меня в памяти так же ясно и четко, как пылающая отметина на коже запястья.
Но все равно — держа в руках переплетенный в потертую, растрескавшуюся кожу томик, который мой отец перед смертью спрятал в библиотеке, я испытываю прилив надежды и бодрости духа. Я открываю старинную обложку, и взор мой останавливается на обрывке бумаги, заложенном на передней странице.
За восемь месяцев, что мы с Соней провели в Лондоне, у меня вошло в привычку на ночь, перед сном, перечитывать пророчество. В эти тихие часы Милторп-Манор
В этот летний вечер огонь негромко потрескивает в камине, а я склоняюсь над страницей, в очередной раз перечитывая слова, которые неразрывно связывают меня с моей сестрой-близнецом — моим двойником — и вставшим между нами пророчеством.
Сквозь огонь и гармонию влачил дни род человеческий До появления Стражей, Что стали брать в супруги и возлюбленные жен людского племени, Чем навлекли на себя Его гнев. Две сестры, явившиеся из одного колышущегося океана, Одна — Хранительница, вторая — Врата; Одна защитница мира, Вторая же выменивает колдовство за поклонение. Низвергнутые с небес души стали падшими, Сестры же продолжили битву. Длиться ей, пока Врата не призовут их вернуться Или Ангел не принесет ключи в Бездну. Воинство, проходящее чрез Врата. Самуил, Зверь — чрез Ангела. Ангел, огражденный лишь завесой, что тоньше паутинки. Четыре отметины, четыре ключа, круг огня, Рожденные в первом дыхании Самайна, В тени мистического каменного змея Эубера. Врата Ангела пошатнутся без ключей, А за ними последуют семь язв и не будет возврата: Смерть, Глад, Кровь, Огнь, Тьма, Засуха, Разрушение. Распахни объятия, госпожа хаоса, и пусть хаос Зверя хлынет рекой, Ибо, когда начались семь язв, все кончено.Я помню время, когда эти слова не значили для меня почти ничего и казались лишь легендой из старого пыльного тома, который отец перед смертью спрятал в библиотеке. Впрочем, то было чуть меньше года назад: до того, как я обнаружила знак змея, расцветший у меня на запястье; до того, как я познакомилась с Соней и Луизой, двумя из четырех девушек, рожденных для роли ключей — все они тоже отмечены печатью, хотя и не совсем такой, как моя.
Лишь у меня одной в самой середине отметины горит буква «С». Лишь я — Ангел Хаоса, против воли ставшая Вратами, стеречь которые положено моей сестре, Хранительнице. Винить за такое распределение ролей приходится не природу, а злосчастные и неожиданные обстоятельства нашего рождения. И все же лишь я, одна я могу навсегда изгнать Самуила — если захочу того.
Или призвать его — и тем самым способствовать уничтожению нашего мира.
Я закрываю книгу, усилием воли изгоняя
Теперь комнату освещает лишь тускло мерцающий огонь в камине, но темнота такого рода больше не пугает меня. Зло, сокрытое в прекрасных и знакомых местах, — вот что страшит мое сердце теперь.
Я давно уже не путаю странствия по Равнине с обычным сном, однако на этот раз сама не уверена, что со мной происходит.
Я инстинктивно понимаю, что нахожусь где-то в окрестностях Берчвуд-Манор, который был моим родным домом до моего переезда в Лондон восемь месяцев назад. Говорят, будто бы все деревья выглядят одинаково, и невозможно отличить один лес от другого — но пейзажи моего детства я узнаю с первого взгляда.
Солнце струится сквозь кроны высоких деревьев. В приглушенном неярком свете непонятно даже, что за время дня — утро ли, вечер, или же любой час между ними. Я гадаю, зачем оказалась здесь — ибо теперь даже самые заурядные сны мои наполнены смыслом, — но тут до меня доносится чей-то голос, зовущий меня по имени:
— Ли-и-и-я… Лия, иди сюда…
Через несколько секунд я различаю среди деревьев фигурку девочки. Золотые локоны мерцают даже в приглушенном свете лесных сумерек. С тех пор как мы встретились с этой малюткой в Нью-Йорке, прошел почти год, однако я узнаю ее где угодно.
— Мне нужно тебе кое-что показать, Лия. Идем скорей.
Голос девочки звучит так же певуче и мелодично, как в тот день, когда она впервые вручила мне медальон с изображением знака, проявившегося у меня на запястье. Медальон, который неотлучно находится при мне, куда бы я ни пошла.
Я медлю, и девочка с улыбкой протягивает мне руку. Слишком уж многозначительна, слишком всеведуща эта улыбка.
— Скорей, Лия. Ты не захочешь ее пропустить.
Девочка бежит прочь, потряхивая кудряшками, и скрывается за деревьями.
Я двигаюсь следом, петляя между деревьев и замшелых камней, пробираясь все глубже в чащу. Босые ноги не чувствуют боли. Девочка впереди проворна и грациозна, мотыльком порхает между стволов, словно маленькое привидение в развевающемся белом саване. Торопясь и изо всех сил стараясь не отставать, я то и дело цепляюсь ночной сорочкой за сучья и ветки, вырываюсь и снова спешу вперед. Слишком поздно! Миг — и девочка исчезла.
Я останавливаюсь, смотрю по сторонам, вглядываясь в чащу. Я совершенно сбита с толку, голова кружится. Во внезапном приступе паники я осознаю, что заблудилась в однообразии древесных стволов и крон. Даже солнца не видно.
Через несколько секунд голос девочки раздается снова. Замерев на месте, я прислушиваюсь. Точно — та самая песенка, что она мурлыкала себе под нос, убегая от меня в Нью-Йорке.
Я бросаюсь на звук. По рукам, невзирая на теплую сорочку, ползут мурашки, сзади на затылке и на шее поднимаются дыбом тоненькие волоски — но я не в состоянии повернуть назад. Огибая толстые и тонкие стволы, я следую за голосом, покуда спереди не доносится шум реки.
Девочка там, впереди. Я продираюсь сквозь заросли, и передо мной раскидывается широкая полоса воды. Малютка склоняется с противоположного берега, хотя я представить себе не могу, как ей удалось преодолеть поток. Пение ее все так же мелодично, но слышатся в нем потусторонние нотки, от которых бросает в дрожь. Я шагаю к берегу со своей стороны.