Храпешко
Шрифт:
Зашел на виноградник.
Первый ряд.
Первые три лозы.
Сплетение.
Сухие и старые ветки, будто лапы чудовищ, били его по лицу и рукам, лупили по спине и плечам, хватали за ноги. Храпешко наслаждался. Некоторым веткам удалось зацепить его за лодыжки выше кожаных сапог, некоторым за локти. Храпешко щелкал ножницами, как будто косил ими сено, храп… храп… храп. Храпешко улыбался.
Падали сухие старые лапы, руки стариков.
Волосы старух.
Листьев не было.
Детей оставили в покое.
Только сухая земля, сухие ветки и немного снега.
— Воображает,
— Браво! Браво! — кричали люди вместе с переводчиком, который на этот раз от перевода воздержатся.
Жорж вынул еще одну серебряную лиру.
Толпа снова загомонила.
С завистью.
3
Жорж.
— Поехали со мной, и я сделаю тебя богатым человеком!
Кто может быть равнодушным к такому предложению?
Никто, а тем более не Храпешко.
— А куда? — спрашивали вместо Храпешко другие.
— Во Францию, страну прекрасных садов и виноградников и необыкновенных лоз, которые сами дают вино, даже давить не надо! — крикнул за Жоржа переводчик.
Толпа прокомментировала в том смысле, что некоторые люди явно родились под счастливой звездой.
Молчаливый Храпешко.
Его молчаливость, безусловно, была частью его характера. Но появилась она не от опытности, а большей частью от неуверенности в себе. Правда, неуверенности только в области устного общения, а не в области знаний и навыков. Поэтому он согласился молча.
А еще потому, что своими инструментами и кожаными чехлами он не мог прокормить сам себя, не говоря уже о своих близких. Но нельзя сказать, что его не взволновала, и не заставила задуматься мысль, стоит ли менять любимую и грязную страну, полную гнид и вшей, страну с блохами и чесоткой, в которой он родился, на другую страну, о которой он не знал абсолютно ничего, кроме того, что там нет необходимости перерабатывать виноград, потому что лоза дает там вино сама.
— Но сначала я должен попрощаться со своими!
— Прощайся!
Он коротко попрощался, сказав своим, что уезжает на несколько дней в Ниш или, возможно, в Белград, как-то так, и что скоро вернется.
4
— Мой дорогой Храпешко!
Так к нему обратился Жорж, пока они потихоньку-полегоньку путешествовали, направляясь к Центральной Европе.
— Мой дорогой Храпешко, сначала ты должен выучить иностранные языки: немецкий, французский, а может быть, и итальянский, чтобы тебе легче было интегрироваться в страны, через которые мы путешествуем.
Храпешко молчал, потому что он не только не знал этих интегрирующих языков, но и, принимая во внимание, что переводчик остался в Скопье, некому было перевести ему хоть слово из того, что сказал
И вот, пока проходили дни в путешествии к Центральной Европе, Жорж, чтобы не терять времени, учил Храпешко иностранным языкам.
— Ich spreche Deutsch!
Он кивнул ему, чтобы тот повторил, а Храпешко пожал плечами в знак того, что не понимает.
— Je parle francais!
То же самое.
— Capito?
Храпешко опять пожал плечами и тут же кивнул.
— Capito! — сказал внезапно Храпешко, и Жорж очень удивился тому, как чисто он это выговорил.
— Должно быть, ты очень музыкальный человек и, наверное, ваш народ тоже очень музыкальный! А теперь урок номер два!
Во время урока номер два Храпешко узнал такие слова, как хлеб и вода, на французском, немецком и итальянском языках, хотя ему трудно было понять, где какой язык. Но придет время, когда он разберется.
И так Храпешко, сам не зная того, начал учить европейские языки. Помаленьку Храпешко выучился, как назвать себя, сказать свое имя и фамилию, хотя у него не было никакой фамилии, если не считать, что иногда родственники вместо фамилии звали его по имени отца. Хотя правильнее было бы звать его по имени матери Анки, потому что ее он знал лучше. Но так не бывает, да и в таком случае его фамилия была бы Анкин, а это уж совсем никуда не годится.
5
Если бы Храпешко хоть немного знал по-французски, он сказал бы Жоржу:
— Благодарю Вас, о, достопочтенный Жорж, за то, что вы собираетесь показать мне бесконечные красоты Европы да еще ж сделать богатым человеком только по причине искреннего восхищения моим садовническо-виноградарским искусством. А еще больше Вас благодарят мои сограждане, что Вам с Вашей решительностью и, прежде всего, с Вашим влиянием не только на европейских, но и на ближневосточных правителей, удалось избавить меня от их взаимных ссор, от которых чаще всего или почти всегда страдают такие люди, как я — честные садоводы. От себя лично хочу сказать, что у меня нет слов даже на своем родном языке, а образование у меня скудное, почти никакое, чтобы я мог выразить мою искреннюю благодарность за то, что Вы пытаетесь обучить меня французскому, при этом взявшись за дело сразу, не теряя ни минуты.
6
А если бы Храпешко знал по-немецки, он сказал бы Жоржу:
— О, какие прекрасные пейзажи! Как замечательно спускаются скалы к этой огромной воде, называемой Маре Адриатике! Какие великолепные города, построенные из тесаного камня, и какие красивые девушки вешают белье на веревках, натянутых между окон всех этих параллельно идущих зданий! Каким чудесным наслаждением для моих глаз стал тот миг, когда я понял, что днем море и небо где-то там, далеко, на горизонте, перетекают друг в друга, а в ясную ночь море становится небом и наоборот, так что непонятно, где светят звезды.