Хромой странник
Шрифт:
– Старый князь налог драл, скот брал, серебром за землю в прокорм данную, за оленя в лесу битого – тож плати. А тут и братец его за тоже самое, и столько же брать хочет. У Ингвара рать да бояре, у Юрия рать да товарищи, а нам что же? С голоду пухнуть? Прошлый год сушь стояла такая, что и скот тощ, и зерна жмень с аршина. А нынче и последнее отнял.
– От того, что вы все, обиженные, скопом ко мне пожаловали, ваших проблем не убавится! Защитить я вас не смогу, да и не стану. С местными князьями да боярами бодаться не горю желанием. Я чужак, варяга сын, Аред, пришлый, и живу в долг на земле этой.
– Мы у тебя и не просим
– Думаешь, княжеские ратники моей дурной славы испугаются?
– Да сам черт испугался, когда ты всех бесов лютых, что место это прокляли, изгнал.
– Ох, наживу я с вами, люди добрые, неприятностей, как пить дать! И много вас пожаловало? – спросил я, пристально вглядываясь в тень деревьев, только-только накинувших на себя свежий покров молодой листвы.
– Тридцать дворов, – пояснил Еремей. – Мы, может, и куда еще пошли, к муромскому князю Игорю, к Мстиславу в Суздаль, вот только пока идти будем – время упустим, а как там примут, никто не ведает. А тут место знакомое. Железенка со всех сторон рекой огибается, только с леса зайти и можно. Если в лесу на дороге да на тропах поставить дозоры, то и вовремя знать будем, когда гости к нам пожалуют. А в дальнем болоте схрон устроим, чтоб ратники княжьи, ироды, до нитки не обобрали.
– Тоже мне Робин Гуды! Лесное братство! Вот всегда русский народ так – как где какая беда, так сразу в лес, да поезда под откос! Партизаны чертовы! Даже догадаться могу, дед Еремей, кто всех их надоумил к Железенке идти.
– Владимир Распутник приходил – грабил. Игорь со своими варягами приходил – грабил. Мордва приходит – грабит. Родной князь приходит – и тот грабит, и брат его, и бояре его, а защитить некому.
– Домов-то все равно на всех не хватит. Строить будете?
– Нам не впервой, – отмахнулся Еремей, – целы будем – живота наживем, зерна запасем, купцов привадим, а там и дружину собрать недолго. За твоим мастерством многие купчишки придут. Аким, дружинник, твоим мечом похвалялся, отцовскую корову за него отдал и не жалеет. Как коломенских босяков подрали, так ему взамен того меча уж и двух предлагают, не тощей, а он все нос воротит, во какую цену набил!
– Ладно, устраивайтесь, ведь все равно же вас не выгоню. Мы с Наумом да Мартыном сами по себе. Вон те три крайних дома возле кузни – те я себе оставлю и один под склад, тот, в котором крыша худая, а остальное все ваше.
Дед довольно хмыкнул, еле заметно поклонился и пошел к своим, рассказывать, чем разговор со мной кончился. А я подумал, что очень кстати этот люд в Железенку пожаловал. Они народ ушлый, быстро освоятся, за мастерской моей присмотрят, а я пока в Муром смотаюсь, а то близнецы снесут город к чертовой матери, пока мою Ярославну отыщут. Удастся мне вырваться из цепких лап этого времени или нет – вопрос без ответа, а вот в одиночестве век коротать – это ненормально, неправильно.
С парой помощников я дело быстро налажу. Организую свой собственный бизнес, товару своему цену набью, снабжу всех местных добротным оружием, а со временем, глядишь, и больше технологий наработаю.
8
– Я пегого возьму, а ты сивого! – гаркнул Наум, уперев руки в бока.
– А чего это я сивого?! Он злющий,
– Ты на базаре сивого брал, меду опился, да не посмотрел, что с норовом. Вот и езжай на своем сивом!
– Ну, вы! Дураки клонированные! Ну что вы на пустом месте спор заводите? – не выдержал я. – Все пойдут пешие! Соберитесь в дорогу, и двинем, нам к закату надобно на рязанскую пристань попасть. Там ладью сыщем, а коней в Муроме возьмем на обратную дорогу.
Ты, Мартын, прихвати два топора, я пару мечей возьму, а ты, Наум, возьми кожаную сумку да все серпы и косы по мастерской собери. И это только те, что продавать будем. На случай, если разбойники к нам привяжутся, прихватим арбалеты.
– Боязно нам что-то, мастер. Оставляем все дело без присмотра. У нас к пришлым этим, заречным, доверия нет.
– Дед Еремей нормальный, он за мастерской присмотрит, – успокоил я. – А и не доглядит, мы у боярина всегда приют найдем. Верно я говорю?
– Боярин тот еще змей, – хмыкнул Наум и пихнул Мартына в бок, – вон и тебя, мастер, обмануть взялся.
– Даже если бы он и не дал своего согласия, я бы один черт сыскал способ заполучить Ярославну. Настаивать не стану, у нас и времени с ней пообщаться как следует не было. Не захочет со мной идти, тогда пусть живет как знает, а захочет – то и боярин мне не указ.
– Ты прям как обез какой-то, мастер, что по три жены в доме держит да велит им лица от чужаков прятать, – ухмыльнулся Наум и тихо загоготал. – Это они, обезы, своих жен красть большие затейники.
– Хорош ржать, лоботрясы! Я посмотрю, как вы завертитесь ужами, когда своих жен сватать будете.
– Я себе Ульяну в жены возьму, – сказал Мартын, чуть покраснев. – Ух и жаркая девка! Страсть какая! Дородная, толстая, красная!
– Копытника вон мастерского испей, чтоб не срамиться! Ульяну он возьмет! Корову старухи Феклы ты возьмешь, а не Ульяну! Ивана одноглазого козу тебе в жены!
От слов Наума Мартын стал пунцовым, глаза налились кровью, и он бросился с кулаками на брата.
Видел я драки, сам порой участвовал, но чтоб вот так, от души лупцевать друг друга по морде – это особый вид забавы. И не в шутку ведь друг дружку колотят, а наотмашь, только треск стоит. Я даже разнимать этих мордоворотов не стал. Глядишь, еще в пылу ссоры и мне перепадет, невзначай покалечат – нефиг лезть под горячую руку, целей буду.
Пока братья не притомились дубасить друг друга, я успел собрать все необходимое. За то время, пока пребывал здесь, успел многое узнать о местных нравах. Что от Петра покойного, что от деда Еремея, а что и просто из разговоров на базаре да средь деревенских. Одним словом, до сексуальной революции в этом веке еще далеко, и за девкой, пока она под родительским присмотром, бдят во все глаза, но как только стала мужней, то с родни и взятки гладки. Как уж она потом себя вести будет, это только ее собственное дело. Если умная, а в мужья дурак да лентяй достался, так она на стороне себе достойного сыщет да втихую от него понесет. А если сама дура, то так всю жизнь от своего и будет терпеть побои да домострой. Это, конечно, дело личное, но мне такое отношение к женщинам претит. Неужто я, современный человек, начну уподобляться деревенским и строить жену, как прапор-первогодок на плацу! Нет, я прекрасно понимаю, как нужно все обставить, чтобы заполучить красавицу.