Хроники
Шрифт:
Однажды случилось так, что когда регент Франции вместе со многими рыцарями, ноблями и прелатами находился в своем дворце в Париже, прево купцов также собрал большое число парижского простонародья, которое ему доверяло. Чтобы узнавать друг друга, все они носили такие же колпаки, какой был у него, и сопровождаемый этой толпой, прево явился во дворец 16. Он вошел в апартаменты герцога и в наглой форме потребовал от него принять управление Французским королевством и править им мудро (поскольку именно он должен был его унаследовать), чтобы всем этим вольным ротам, которые в настоящее время опустошают страну, воспрепятствовали бы приносить дальнейший вред. Герцог ответил, что он очень охотно соглашается с его требованием, если у него есть средства привести это в исполнение, но что осуществление этого требования скорее относится к тем, кто назначает и собирает налоги, которые должно платить королевство.
Глава 179.
О том, как король Наваррский бежал из тюрьмы.
Вскоре после того, как это случилось, сеньор Жан де Пикиньи (Piquigny) и некоторые другие рыцари, по совету купеческого прево и главных особ некоторых других значительных городов, отправились в сильный замок Аллер (Alleres) 18 в Пэльёле (Pailleul), расположенный в Пикардии, где был заключен в тюрьму король Наваррский, под охраной мессира Тристана дю Буа. Эти мессиры предъявили такие точные и надежные свидетельства местному губернатору, что тот позволил им подстеречь возможность того, когда мессир Тристан будет отсутствовать. В результате, благодаря им король Наварры был освобожден из своей тюрьмы, и с большой радостью уехал с ними в Амьен, где был принят с радостью и с честью.
Он спешился у дома каноника, который был его большим приверженцем, и которого звали мессир Ги Кирек (Guy Kyrec). Король был препровожден туда мессиром Жаном де Пикиньи, и он оставался у каноника 15 дней, пока не сформировал свою свиту и не уверился в расположении герцога Нормандского, поскольку купеческий прево, который его очень любил, угрозами добился прощения от герцога для него и для его последователей в Париже. После этого король Наваррский выехал в Париж, сопровождаемый мессиром Жаном де Пикиньи и другими жителями Амьена. В Париже его рады были видеть люди всех сословий, и его принял даже герцог Нормандский, и было необходимо, чтобы он это сделал, так как короля Наваррского к нему проводили прево и его партия, и герцог, скрывая свои собственные пристрастия, был вынужден следовать мнению прево и парижан.
Глава 180.
Король Наваррский произносит торжественную речь, обращенную к парижанам.
Когда король Наваррский уже пробыл некоторое время в Париже, он собрал сборище людей всех сортов - прелатов, рыцарей и студентов университета. Он обратился к ним с очень длинной и ученой речью на латыни. Герцог Нормандский тоже там присутствовал. Он жаловался на несправедливые обиды, которые перенес и на нанесенный ему ущерб, и сказал, что никто не может сомневаться в том, что его единственным желанием было жить и умереть, защищая королевство и корону Франции. Его долг поступать так, поскольку он ее потомок по прямой линии, как по отцу, так и по матери, и своими словами он дал понять, что сам подумывает претендовать на королевство и корону Франции, и в этом случае сможет показать, что его права неопровержимо более сильные, чем у короля Англии.
Надо отметить, что его слушали с большим вниманием и очень хвалили. Так, мало по малу, он завоевал сердца парижан, которые любили и уважали его больше, чем регента, герцога Нормандского. Многие другие города и местечки Франции следовали этому примеру, но, несмотря на всю любовь и привязанность, которые прево купцов и парижане выказывали королю Наваррскому, им не удалось соблазнить сеньора Филиппа Наваррского, и он не соглашался приехать в Париж. Он сказал, что в третьем сословии нет ни надежности, ни единства, кроме разрушения всего доброго.
Глава 181.
Начало позорной Жакерии в Бовези.
Вскоре после освобождения короля Наваррского из тюрьмы, поразительное и великое несчастие постигло Французское королевство в областях Бовези, Бри (Brie), вдоль реки Марны, в Ланнуа и окрестности Суассона. Некие жители местных городов, без какого бы то ни было предводителя, собрались в Бовези. Вначале их было не более сотни человек. Они говорили, что нобли Французского королевства, рыцари и оруженосцы позорят его, и что будет похвальным деянием уничтожить их всех. С этим все они согласились, как с истинной, и добавили,
Затем, второй их поход был на сильный замок другого рыцаря, который они захватили. Затем, привязав его к столбу, многие из них изнасиловали у него на глазах его жену и дочь. Затем они убили мадам, ее дочь и других детей, и после всего, с особой жестокостью убили и самого рыцаря. Они разрушили и сожгли его замок. Так же они поступили со многими другими замками и прекрасными домами, и их число возросло настолько, что спустя короткое время у них было уже свыше 6 тысяч человек. Куда бы они не приходили, везде получали подкрепления, поскольку за ними следовали все люди их сословия. В то же время, все остальные бежали, увозя с собой своих жен, девиц и детей на расстояние 10 или 20 лье, где они рассчитывали оказаться в безопасности, и оставляли при этом свои дома и все свои богатства, которые в этих домах находились.
Эти злодеи, без предводителя и без оружия, грабили и сжигали все дома, мимо которых проходили, убивали каждого дворянина и насиловали каждую даму и девицу, которую могли найти. Тот, кто совершал самые большие зверства, такие, что человеческая природа не может и представить, вызывал у них самое большое одобрение, и к нему относились, как к самому великий человеку среди них. Я не осмеливаюсь писать об ужасных и невообразимых жестокостях, которые они совершали над дамами.
Среди прочих совершенных ими позорных деяний, они убили одного рыцаря, насадив его на вертел и поджаривая на глазах его жены и детей, и затем, после того, как ее изнасиловали 10 или 12 из них, они заставили ее съесть немного мяса ее мужа, а затем вышибли у нее мозги. Из своей среды они избрали короля, который пришел в Бовези из Клермона. Он был избран, как худший из плохих, и они провозгласили его Жаком Добрым Человеком 19. Эти негодяи сожгли и разрушили в графствах Бовези и в Корби, Амьене и Мондидье свыше 60 добрых домов и сильных замков. От действий таких изменников в графстве Бри и его окрестностях, каждая дама, рыцарь и оруженосец должны были любым способом бежать в Мо, если только они хотели сохранить себя от поругания и последующего убийства. Чтобы спастись от насилия, этот же путь выбрали герцогиня Нормандская, герцогиня Орлеанская и многие другие дамы. Так эти проклятые люди поддерживали друг друга в графствах между Парижем, Нойоном и Суассоном и на всей территории Куси в графстве Валуа. В епископствах Нойона, Лана и Суассона было разрушено свыше сотни замков и добрых домов рыцарей и оруженосцев.
Глава 183.
Король Наваррский наносит поражение множеству этих вилланов в Бовези. Купеческий прево строит стену вокруг Парижа.
Когда дворяне Бовези, Корби, Вермандуа и земель, где собирались эти негодяи, увидели до какой степени простирается их безумие, они послали за помощью к своим друзьям во Фландрию, Эно и Хесбен. Из этих мест вскоре прибыло много людей и они объединись с местными дворянами. После того они начали убивать и уничтожать этих злодеев повсюду, где их встречали, и вешать их на ближайших деревьях гроздьями. Король Наваррский разбил однажды около Клермона в Бовези отряд, где было свыше 3 тысяч. Но они в это время так возросли числом, что если бы собрались все вместе, то могли бы насчитывать более 100 тысяч человек. Когда их спрашивали о причинах, по которым они действуют с такой злобой, они отвечали, что не знают, но поступают так, потому что видят, как это делают другие, и они полагали, что такими средствами они уничтожат всех ноблей и дворян во всем мире.
В это время герцог Нормандский, относясь с подозрением к королю Наваррскому, купеческому прево и людям его партии, поскольку они были всегда единодушны в своих взглядах, выехал из Парижа в Шарантон-сюр-Марн, где издал особые указы о призыве на службу всех вассалов короны, и послал вызов купеческому прево и всем, кто его поддерживал. Прево, будучи напуган, что герцог сможет неожиданно вернуться однажды ночью в Париж (который был тогда открытым городом), собрал отовсюду, сколько можно было найти рабочих, и занял их на работе по устройству рвов вокруг всего Парижа. Он также окружил его стеной с крепкими воротами. На протяжении одного года, там ежедневно работало 300 рабочих, и траты на это были равны содержанию армии. Я должен сказать, что окружение такой защитой такого города, как Париж, было самым полезным действием, которое купеческий прево когда-либо предпринимал, поскольку иначе бы он был по нескольку раз разграблен и разрушен различными партиями.