Хроноагент
Шрифт:
— Я подозреваю, что на него подействовало, — говорит Вера и смотрит на Ольгу.
Та опять смущается и, покраснев, опускает глаза. Пьем мы только шампанское и сухое вино. Завтра предстоит полетный день, надо быть в форме, особенно мне. Лосев выполнит свое обещание и “выбьет из меня пыль”.
В ресторане играет музыка, мы танцуем. В танце Ольга невольно несколько раз прижимается ко мне и еще больше смущается.
Время бежит к вечеру. Пора заканчивать пирушку. Покидаем уютный зал ресторана и выходим под холодный
Когда мы доезжаем до последней остановки, я обнаруживаю, что у меня кончились папиросы, и подхожу к киоску. Ольга проходит вперед. Продавец слишком долго возится со сдачей, и Ольга успевает скрыться за поворотом.
Спешу ее догнать и вдруг слышу, как по тротуару быстро стучат ее каблучки. Из-за угла выскакивает Ольга, а за ней гонятся два амбала с уголовными рожами.
— Куда ты, кралечка?! Пойдем с нами! — кричит тот, что впереди, и хочет схватить ее за плечо.
Я перехватываю его руку и спокойно говорю:
— А вот этого делать не надо.
— Чего? — непонятливо спрашивает амбал.
— Не трогай девушку, — так же спокойно говорю я.
— Слушай, командир, топай своей дорогой, пока тебя ноги носят. Здесь мы хозяева!
— Вот что, хозяин, я тебя не трону при условии, что ты с корешем сейчас сделаешь так, чтобы я вас искал и не мог найти. Понял?
— Чего?
Амбал замахивается, но я упреждаю его прямым в челюсть, или в “нюх”, неважно. Тот валится на тротуар, а я слышу сразу два крика. Истошный и истеричный:
— Че! На моего кореша!
И Ольги, взволнованный:
— Андрюша, сзади!
Резко оборачиваюсь. Сзади в трех шагах уже готовый к прыжку второй амбал с финкой в руке. Ну, ребятки, не на того напали, я вам не фраер.
Ударом ноги выбиваю финку, но амбала это не смущает, он рассчитывает расправиться со мной голыми руками. Ха! Шаг влево, резкий удар локтем в шею, пониже уха. Амбал отлетает в сторону и гулко стукается головой об асфальт.
Тот, которого я ударил первым, уже на ногах. В его руке тоже сверкает финка. Он, в свою очередь, бросается на меня, участь кореша его ничему не научила.
Захватываю руку с финкой, выворачиваю назад, правой рукой хватаю за волосы на затылке и резко бью его коленом в морду. От души добавляю носком сапога в промежность и тут же сам поскальзываюсь на чем-то и падаю в лужу. Быстро вскакиваю, готовый продолжать, но все уже кончено.
Амбал корчится на тротуаре и хрипло воет. Я ногой наступаю ему на руку, он затихает.
— Я предупреждал?
— Ну, че ты привязался? Пусти! — гундит амбал.
— То-то, “пусти”. Скажи спасибо, что в ментовку тебя с корешем не сдаю.
Я приподнимаю за волосы его голову и разворачиваю в, сторону Ольги.
— Видишь эту девушку, хозяин?
— Ну, че ты пристал? Пусти!
— Видишь,
— Ну, вижу, — нехотя соглашается он.
— А раз видишь, запомни ее хорошенько и как встретишь, переходи на другую сторону улицы. А поскольку ты здесь хозяин, то и другим накажи, один хрен с тебя спрошу. Если она мне хоть словом пожалуется, я тебя, гундосого, везде найду, и уж тогда не проси, как сейчас, не пожалею. А теперь бери своего кореша на закорки и тащись отсюда. Я сегодня добрый.
На прощание пинаю амбала в бок. Потом галантно подставляю Ольге левый локоть.
— Разрешите, сударыня, продолжить мне сопровождать вас?
Ольга, смотревшая на всю эту сцену затаив дыхание, оживает и протягивает руку в белой перчатке, но тут же испуганно отдергивает ее.
— Ой, Андрюша! У тебя весь китель…
В пылу схватки я совсем забыл о своем падении в лужу;
Стою в нерешительности: что делать? Не могу же я в таком виде ехать через всю Москву.
Ольга предлагает мне то, о чем я не решаюсь попросить ее:
— Пойдем ко мне. Просушишься и почистишься.
Я с радостью соглашаюсь.
Мы доходим до подъезда, поднимаемся на третий этаж и входим в прихожую большой квартиры.
— Снимай китель, — командует Ольга.
Она несет китель на кухню, вешает его над плитой и зажигает сразу все конфорки. На одну из них она ставит чайник.
— Пока он сушится, мы чайку попьем. Посиди пока здесь, а я переоденусь.
Она уходит в комнаты и через несколько минут возвращается в розовом халатике и почему-то в сапожках. Поймав мой недоуменный взгляд, она виновато поясняет:
— Шнурки намокли, никак не развяжу. Придется подождать, пока высохнут.
Не говоря ни слова, я присаживаюсь к ее ногам и начинаю развязывать намокшие шнурки. Узелки действительно тугие, поддаются с трудом. В этот момент замечаю, что Ольга запустила пальцы в мои волосы и ласково теребит их. Наконец я справляюсь со шнурками, ловлю Олины ладони и поднимаюсь. Она смотрит мне в глаза. Мне становится все понятно. Я целую сначала ее теплые ладони, а потом припадаю к чуть приоткрытым, ждущим губам. Когда я отрываюсь от нее, Оля проводит рукой по глазам, улыбается и, словно обессилев, опускается на табурет.
Снова присаживаюсь, расшнуровываю сапожки до конца и снимаю их, задерживая в ладонях маленькие ножки с высоким подъемом и длинными пальчиками.
— Где у тебя домашние туфли?
— В прихожей.
Я отношу сапожки в прихожую и нахожу там розовые бархатные домашние туфли. Приношу их на кухню. Оля сует в них ноги и почему-то шепотом говорит:
— Давай пить чай.
Она снимает с плиты чайник, и мы идем в комнату. Оля усаживает меня на диван, а сама начинает хлопотать возле небольшого столика. Накрыв стол, она садится в кресло напротив, и мы начинаем чаепитие.