Хронокапля
Шрифт:
– Выдана! – объявил он торжественно. – Индивидуальному частному предприятию «Хронос». Настоящим удостоверяется, что ИЧП «Хронос» дозволена коммерческая деятельность в сфере хронофизики, хрономеханики, хронодинамики и синхронизации пространственно-временного континуума в любых формах.
Далее шли обычные для таких документов служебные записи, пометки, подписи и печати.
– А что такое синхронизация пространственно-временного континуума? – поинтересовался Матвей.
– Хе! – Сан Саныч даже подпрыгнул со своего места, как резиновый мячик. – Опережаете события, сударь! Вы все узнаете, как только мы
– Что ж, давайте по порядку, – согласился Матвей. – И сколько же стоит, допустим, один час дополнительного времени?
– Для вас – нисколько! – огорошил неожиданным ответом Сан Саныч.
– Ничего не понимаю! Сначала вы говорите о деньгах, и тут же оказывается, что это бесплатно. Где логика? Где коммерция?
– Во-первых, о деньгах еще никто не говорил, Во-вторых, я сказал: для вас – бесплатно. Вам просто повезло! Вы оказались нашим тринадцатым клиентом, а это по условиям генерального контракта счастливая цифра.
Сан Саныч откинулся в кресле и почти исчез в нем, только животик колыхался над подлокотниками в такт дыханию.
Переваривая в сознании услышанное, Подколёсников прикрыл глаза, и вспомнил, что с чертовой дюжиной ему никогда не везло, хотя к самой цифре «13» он и относился спокойно. На экзаменах от билетов с этим номером не шарахался (другое дело, что не мог на них ответить); на транспорте тринадцатых маршрутов не боялся (вот только до места назначения добирался редко – ломались на полпути трамваи, автобусы и даже такси тринадцатого таксопарка); а одно время Матвей даже жил в квартире с этим роковым номером. (Правда, не долго – сгорело его холостяцкое гнездышко вместе с домом, спасибо хоть ничего ценного там не оставил, а местные власти весьма оперативно выделили пострадавшим новое жилье).
Все эти лирические воспоминания были прерваны суровым вопросом Сан Саныча:
– Ну, так как? Берете лишнее время?
– Извините, а предыдущие клиенты, если не секрет, остались довольны? – он все-таки решился ответить вопросом на вопрос.
– Честно говоря, никакого секрета тут нет, но существуют правила, понятные любому профессионалу и запрещающие разглашение коммерческой информации в период до заключения сделки. Я достаточно внятно изъясняюсь?
– Не совсем, – честно признался несколько запутавшийся Матвей.
– Короче, – сказал Сан Саныч, – покупатель сначала подписывает соглашение о приобретении лишнего времени, а уж потом знакомится с полной информацией о предмете. Двенадцать предыдущих клиентов так и сделали.
Закончив эту тираду, хозяин фирмы «Хронос» вновь подскочил со своего уютного места в кресле и принялся летать по кабинету, изображая немыслимые при его комплекции почти балетные па.
И Матвею ничего не осталось, как только подписать соответствующие документы. Вариант «плюнуть и уйти» он отмел по двум причинам: во-первых, лишнее время нужно до зарезу и, во-вторых, любопытство не порок.
– Давайте ваши бумаги. Только я их все-таки сначала просмотрю. Ладно?
Расплывшийся в улыбке Сан Саныч протянул ему несколько листочков и пробурчал под нос:
– Ну вот и славненько! У меня, дорогой друг, прямо гора с плеч. Может, хоть на этот раз все удастся.
Последнюю
– Что, что?
– Вы читайте, читайте, милейший, – проворковал Сан Саныч.
И Подколёсников был вынужден погрузиться в изучение формулировок генерального контракта и дополнительного соглашения. Впрочем, ответ ему уже и не требовался, все мысли поглотила одна единственная загадочная фраза, записанная в условиях договора: «Покупатель обязуется приобрести не менее тридцати минут, но не более часа».
Спросил прямо:
– В чем смысл лимита?
– Поверьте, чисто техническая причина. Практика показывает, что меньше тридцати минут никого не устраивает, а больше часа – никому не нужно. Единовременно. Ведь проще докупить еще раз.
– Убедительно, – кивнул Матвей. – И все же. Опыт тех двенадцати?..
«Черт! Опять не удержался от вопроса!»
Заметив протестующий жест Сан Саныча, Матвей опустил взгляд и терпеливо дочитал до конца. Больше ничего непонятного не было, а уведомление о невозвращении уплаченной суммы в случае отказа от покупки его не касалось: время предлагали бесплатно.
Директор фирмы протянул ему авторучку и замер в ожидании. Вот чудак! Как будто в этой закорюке дело.
Получив, наконец, автограф Матвея, Сан Саныч глубоко вдохнул, выдохнул и потер удовлетворенно руки:
– Нуте-с. Готов развеять ваши сомнения и провести маленький инструктаж.
Матвей повторил свой наболевший вопрос:
– Предыдущие клиенты остались довольны?
– Видите ли, в том-то все и дело, что я этого не знаю.
– То есть? – от удивления у Подколёсникова глаза полезли на лоб.
– То есть они здесь больше не появлялись. Может, как раз от недовольства, а может, и наоборот – там, где они теперь, им слишком хорошо. Наконец, не могу исключить и той самой технической причины…
– Вот те раз! А мне откуда знать, куда я попаду в результате ваших дурацких экспериментов? – Матвей довольно грубо перебил Сан Саныча.
Но в ту же секунду понял, что не дослушал самого главного и переспросил:
– Какая-какая, говорите, причина?
Сан Саныч в ответ долго и терпеливо объяснял, в чем, собственно, состоит принцип синхронизации пространственно-временного континуума.
Темный лес! Но главное Матвей, кажется, понял.
Лишнее время в компактном виде представляло собой маленький баллончик с кнопкой на крышке и надписью на боку, допустим, «30 минут». Кнопка приводила в действие «сжатое время» (так упрощенно Сан Саныч назвал начинку баллона), и вокруг человека создавалось некое пространственно-временное поле, замкнутая оболочка, именуемая на профессиональном жаргоне хронокаплей. В этой капле жизнь протекала вне основного потока времени и ровно столько, сколько было обозначено на упаковке. Весь остальной мир по ту сторону оболочки в восприятии клиента замирал, а сам клиент для всего мира исчезал лишь на тысячные доли секунды, с тем чтобы появиться уже в другом месте или здесь же, но успев за полчаса слетать по делам. Вот и все. При том, внутрь своей персональной капли человек мог в оплаченное время затаскивать как материальные предметы, так и других людей, но обратное перемещение вплоть до истечения срока было физически невозможным.