Хронокосмос
Шрифт:
Высоко над Землей прямо через космос простиралась гигантская серая стена.
Размеры ее ужасали. Сплошная и в то же время странным образом зернистая поверхность опоясывала планету и скрывалась за горизонтом, отбрасывая широкую тень на белые верхушки облаков. Стена чем-то походила на…
— Этого не может быть, — только и смогла прошептать Леа, ее заглушил рев сирены. Широко разинув рот, она огромными от страха глазами уставилась на экран. — Пожалуйста, скажи, что ее там нет.
— Она там. Я тоже вижу.
Фрэнк безуспешно пытался расстегнуть ремни безопасности. Наконец, нащупав пряжку, сумел
— Василий! Включи гравитацию! И, черт возьми, выруби сирену!
Пилот не ответил, однако сигнал тревоги резко смолк. Фрэнк перевел дыхание и посмотрел направо. В третьем кресле все так же покоилось бездыханное, окутанное покрывалом тело Тома Хоффмана. Хорошо, что они пристегнули его ремнями, по крайней мере внезапный маневр не выбил тело из кресла. Но в каком состоянии сам «Оберон»?..
Фрэнк повернулся и посмотрел на панель рядом с настенным экраном, отражающую состояние полетных систем. Гистограммы всех основных систем казались в порядке, не горела ни одна красная предупредительная лампочка. Тогда что же спровоцировало сигнал всеобщей тревоги? Фрэнк уже собирался снова позвать Меца, когда его взгляд упал на хронометр реального времени.
16.10.2314/0601:06:06
«Оберон» вернулся из прошлого. Фактически он вышел из хронокосмического тоннеля менее чем на секунду позже относительного времени выхода, и оставшиеся шестьдесят секунд объяснялись событиями прошедшей минуты и нескольких секунд. На самом деле они должны были находиться прямо над тем же местом на Земле, из которого хронолет пробил тоннель во второе мая 1937 года. Следовательно, если они вернулись в свое время, ничего не могло измениться.
Внезапно тело Фрэнка обрело вес и рухнуло обратно в кресло. Ограниченное гравитационное поле корабля было восстановлено. Через мгновение он услышал в наушниках голос Меца.
— Идите-ка сюда, ребята, — произнес он. — Что-то не так.
Фрэнк едва не расхохотался во весь голос.
— Что-то? — Он ткнул пальцем в серое изображение на экране. — Ты это видишь? — вопросил Лу, совершенно забывая, что пилот находится в другом отсеке. — Это кольцо! Это, черт дери, планетное кольцо!
— Знаю, — приглушенным голосом произнес Василий. — Мы чуть не столкнулись с ним, когда выходили из хронокосмоса. Нам повезло… когда бортовой ИИ засек его, он переключился в режим автопилота и поместил нас на низкую орбиту. — Пауза. — Но не об этом речь. Просто поднимитесь ко мне. Это еще не самое худшее.
Леа уже расстегивала ремни. Она посмотрела на Фрэнка, на какое-то мгновение задумалась и, щелкнув переключателем переговорного устройства, обратилась к Мецу:
— Что ты от нас скрываешь? Говори! Ты связался с «Хроносом»?
И снова воцарилась тишина.
— «Хроноса» нет. Там ничего нет. Орбитальные станции, колонии Лагранжа — все исчезло.
— Что значит исчезло? — рассердился Фрэнк. — Они не отвечают?
— Нет, это значит, что все исчезло. Их просто больше нет.
— А Тихо? Кто-нибудь должен был…
— Леа, — очень тихо проговорил Василий. — Луны тоже больше нет.
«Гольфстрим II» до сих пор стоял напротив ангара американской военно-воздушной базы в Сьюэрте, именно там, где Мерфи и оставил его сегодня утром… то есть вчера утром, поправился Мерфи, хотя вспомнить этот факт оказалось довольно трудной задачей. В предрассветной мгле прохладный ветер гулял по летному полю, то и дело задувая в капюшон его парки, когда Зак направлялся к ожидающему самолету.
Команда рейнджеров еще снималась с лагеря у озера Сентерхилл, когда полковник Огилви начал собирать своих людей из УПИ к вертолету, чтобы вернуться в Сьюэрт. Мередит Синтия Луна тем не менее отказалась лететь, упорно отстаивая свою точку зрения: мол, корабль принадлежит посланцам внеземных цивилизаций, и ей нужно ненадолго остаться, чтобы «сконцентрироваться на остаточных парапсихологических ощущениях» на месте крушения. Несмотря на то что Мерфи в душе верил, что Луна просто не хочет делить компанию с ним и Огилви, он не собирался переубеждать ее.
К великому удивлению Мерфи, Огилви позволил ей остаться при условии, что она в ближайшие двадцать четыре часа сядет на любой коммерческий рейс до Вашингтона. Возможно, он пытался успокоить членов УПИ, либо, как и все остальные, просто устал от нее. Какой бы ни была причина, но после того, как Огилви перепоручил заботу о Луне лейтенанту Кроуфорду, которого, по всей видимости, не пугала перспектива нянькаться с человеком экстрасенсорных способностей, он примкнул к Мерфи и Рею Санчесу на борту «Блэкхока».
Совершенно вымотанный Мерфи потеплее укутал в куртку свое продрогшее до костей тело и поволочил ноги к реактивному самолету. Если повезет, у него, возможно, получится немного вздремнуть, прежде чем самолет приземлится в Далласе. Полет продлится примерно два часа; учитывая часовую разницу во времени, они будут в Виргинии около 05:30. Еще час-два, и он откроет парадную дверь своего дома. Донна наверняка еще будет в постели, а Стивен скорее всего уже проснется и будет смотреть мультфильмы в гостиной. Мерфи рассеянно похлопал по карману, куда недавно засунул маленькую фигурку Дарта Вейдера, которую нашел на острове. При первой возможности он пойдет в уборную на борту самолета и смоет с Дарта остатки песка. Он подарит сыну этот сувенир… А потом снимет телефонную трубку, чтобы его никто не побеспокоил, заберется в постель, под бочок к жене, и проспит весь день.
А дальше?
Хотя Мерфи очень устал и не мог собраться с мыслями, кое-что он понимал слишком хорошо: его жизнь уже никогда не будет такой, как раньше. В конце концов, он только что повстречался с путешественником во времени. Когда подобное происходит в твоей жизни, уже больше никогда не захочется посетить Диснейленд…
«Забудь об этом, — сказал он себе. — Потом все обдумаешь».
Рядом с опущенным трапом «Гольфстрима» стояли двое офицеров ВВС в летной форме. Мерфи предположил, что это скорее всего пилоты самолета. Огилви и Санчес остановились рядом с ними. Образовав тесный круг, все четверо о чем-то оживленно разговаривали, сгорбившись под холодными порывами ветра. Когда приблизился Мерфи, они резко замолчали.