Хронос
Шрифт:
— Ох, ребятки, вы проходите, проходите, я стол накрою и тогда уж можно и поговорить, — сказала бабка и при этом улыбнулась.
— Ну да, конечно, — кивнул Тим, желавший отведать нормальной еды, а не того перекуса, что они устроили в храме оракула, немного разграбив его подношения. Как только все трое зашли внутрь, старушка закрыла дверь.
— Вы проходите к столу, я сейчас все накрою, — снова прохрипела она и ушла на кухню.
— Ну что, побудем в гостях? — сказал Тим, и пошел в небольшую комнату, что была перед самым входом, в которой можно было увидеть большой стол.
Внезапно, когда он проходил мимо дверного проема, ведущего в кухню, ему по затылку ударили прикладом.
— Тима! — заверещали
— Ну что, хлопчик, откуда будете? — проговорил сидевший в зеленой форме на простой табуретке какой — то мужик. — И, пожалуйста, не надо ваших сказок.
— Да какие сказки?! — сказал Тим, немного придя в себя. — Я ж говорю как есть.
— Ага, ага. На отдых к бабке в деревню приехали, и в лесу случайно и заблудились. Ага. Что ты мне мелешь, на фрицев, поди, работаешь, свинья, да? — произнес мужик и презрительно плюнул на земляной пол погреба, в котором он уже последние полчаса допрашивал парня, выпытывая из него всю его биографию. — Повторяю еще раз, из какой вы части?
— Да ни из какой я части, — разразился он.
— Откуда тогда? Что за дураки будут во время войны в лесу скакать, а? И что это за костюмчик на вас, не похож он на одежду, произведенную в союзе, — сказал он и ткнул лезвием ножа в комбинезон Тима. — Что, бабка в деревне связала? — парень потупился, не зная, что ответить.
Рассказать правду, но что тогда случиться, ведь про вторую мировую войну, он с сестрой, да и любой другой из двадцать первого века, у кого мозги на месте, знает достаточно, чтобы при его ситуации все так повернуть, что еще непонятно, кто развалится по итогу. Соблазн был велик, и Тим усилием воли подавил его, поскольку понимал, что может, все в двадцать первом веке и не так уж хорошо, но ведь может быть еще хуже. Но хотя…
— В общем, хочешь правду, записывай! Будет тебе правда. Правда в том, что я и моя сестра Лика, та, что темненькая, прибыли из будущего, с помощью одного артефакта, после чего стали перемещаться во времени. Мы побывала много где, и в Египте, и в далеком будущем, откуда кстати, и взяли эти костюмы и мою подругу Анну. Сейчас же я даже не знаю какой сейчас год, не то чтобы якшаться с какой — то немчурой, — солдат, который все это время спрашивал, посмотрел на него, словно на дурака, а после, усмехнувшись, бросил, что и не таких раскалывали и пошел к выходу из погреба, оставив Тима сидеть в одиночестве крепко привязанным к стулу, который был еще более крепко прибит к жирной земле.
— Н-да, попал ты, Тимка, — проговорил себе под нос Тимофей, уже жалевший, что открыл всю правду. Хотя чего я вообще ожидал, думал он. Когда его ситуация даже для двадцать первого века слишком необычна, а тут, блин, как минимум сорок пятый год. Для них я вообще, как астронавт выгляжу, думал парень, а тем временем крышка погреба отворилась, осветив его внутренности светом и в него, скрипя досками ступеней, ступил новый человек. Это был тоже солдат, одетый все в ту же форму, но в нем Тим почувствовал что — то, что не чувствовал со времен его посещения армии. На службе он видел всяких людей и тех, кто хотел командовать, но не умел, и тех, кто не хотел, но умел. Но тут перед ним показался самый редкий тип, тот, кто хотел, и тот, кто умел. Это сразу чувствовалось по волевой походке, колючему взгляду и шикарным усам как у самого Сталина, раскинувшимися под не таким уж и большим носом.
— Ну что, Путешественник, сейчас мы тебе организуем машину времени, — проговорил он, играя ножом. Смотря на это, Тимоха внезапно почувствовал, что с ним никто не собирается церемониться, и потому тут же завопил.
— Стойте! Я правду
— Хм, что за материал такой? Вроде бы и не ткань, но что — то похожее, — произнес мужик, вставая прямо перед лицом Тима.
— Это особый материал, пластик называется. Из него почти все в будущем делают.
— Хм, ясно, — проговорил усач. — На тех двух девках такой же костюмчик одет. Да и сам он слишком приметный для леса, значит, вы не разведчики, таких дураков в разведку не берут.
— Вот и я о том! — закивал парень. — Я же говорю. Я вовсе не военный…
— Да заткнись ты уже! — оборвал усач. — Надоел. Вопросы здесь задаю я, так что будь добр отвечать на них, а не то, сам понимаешь, военное время, — проговорил он, и вновь поиграл своим ножом, на что Тим сглотнул. В следующие полчаса Тимофей отвечал на самые мудрёные вопросы, вплоть до самых мельчайших деталей жизни, мыслей о фашизме и прочем. Спустя какое-то время допроса усач хмыкнул и произнес.
— На нацистскую свинью не похож. Но это мы еще посмотрим, — сказал мужик и, убрав нож, неспешно пошел к выходу.
— Эй, а когда меня отпустят! Я же все рассказал.
Но отвечать ему, конечно же, никто не собирался, и лишь закрывающаяся крышка погреба говорила о том, что его пока что не хотят отпускать. Вот же, будет глупо немного не дожить до своего времени, подумал Тим, одновременно думая об этих солдатах. Им на голову во время войны, когда под каждым кустом фашист прячется, сваливаются фиг пойми кто, в фиг пойми из чего сделанных костюмах, и говорят такую чушь, про которую человечество еще с десяток лет и думать не будет. Н-да, им не позавидуешь, подумал парень. Блин, как там девочки? Вроде бы они живы, да и вряд ли бы их пытали, раз даже меня не трогали, пораскинул мозгами Тим, и чуть расслабился. Но то было лишь кратковременное успокоение. Спустя пару минут он вспомнил, что узнал за последние недели, и холодный пот пробил его, заставляя привязанные руки трястись, словно у больного старика.
Прошли часы, но никто не спускался в погреб, и будь парень в простой одежде, то давно бы уже продрог, но, к счастью, комбинезон кроме отличных охлаждающих элементов имел и систему подогрева, безотказно работающую. Но на этом все плюсы его положения закончились. Внезапно крышка открылась, и из нее выглянули черные сапоги. Показался тот самый мужик с усами. Спрыгнув с лестницы, он приземлился на холодную землю и глухо ступая по ней, подошел к Тиму.
— Ну, что, товарищ Тимофей, ваши показания совпадают с тем, что сказали ваши девчушки, да и на фашистскую свинью вы не походите, — сказал он, и тут лицо Тима озарило счастье, но тут же оно исчезло из-за следующих слов солдата. — Но это ещё ничего не значит, так что подержим вас, голубчиков, у нас, посмотрим потом, что скажут пленные немецкие свиньи, а там и видно будет, — и двое непонятно откуда появившихся солдат начали развязывать веревки на руках и ногах парня.
— Но стойте! Я не фашист! Я даже немецкого не знаю.
— А украинской бандере это не мешает сволочью быть, — произнес один из солдат, и взяв Тима за шкирку, повернул в сторону выхода.
— Ты не шути тут, а то быстро пулю получишь, не нужны вы мне тут, фиг знает кто! — проговорил усач и Тимофея чуть толкнули. Парень, было, хотел выкинуть руки вперед, но понял, что они были связаны и потому еле смог удержать равновесие, чтобы не упасть.
— Но это правда. Что хотите, спросите! Да я даже человека убить не могу, не то что родину предавать! А как же мой костюм, разве такой немцы носили бы, желая пробраться к вам незаметно?! А?