Хронос
Шрифт:
— Нет, война уж точно не закончится в сорок четвертом. Насколько я помню из курса школы, в сорок пятом году девятого мая война закончится захватом Берлина и подписанием капитуляции Германии.
— О, капитуляция Германии. Это хорошо, — не скрывая улыбку, проговорил Саня. — Но Гитлер как же? Вряд ли бы эта сволочь усатая так и подписала такой документ!
— Может, подписал бы, а может, нет, да застрелился он, как понял, что все. Конец его планам. За десяток дней до захвата Берлина застрелился, — просто ответил Тим.
— Гитлер застрелился? — удивлённо поднял бровь командир. — Ясно, а что насчёт нас? Что там Ленинград, когда освободят, а то у меня там тетка
— Освободят, куда уж он денется. В следующем году освободят, а точнее, двадцать седьмого января сорок четвертого.
— Январь. Поздно-поздно, — закивал Саша, проверив оружие, и отложив его чуть в сторонку.
— Ну, а что еще расскажешь? Какие еще невероятные события произойдут.
— Да без проблем! — охотно кивнул Тим, и начал рассказывать все, что помнил про Великую Отечественную, и Вторую Мировую. И получалось рассказывать у него все настолько убедительно и точно, что вскоре даже часовые, одними глазами следящие за лесом, ушами были около парня, который без остановки рассказывал то, что во время проходящей войны было как минимум государственной тайной. Про предательство Власова, про Курскую битву, Ржевскую битву и много чего ещё, за что бы третий рейх озолотил его, ну, или пытал бы без остановки, выжимая все до последнего слова. Скорее всего, второе. Солдаты же слушали все это с легкой улыбкой, не воспринимая всерьез. Но все же иногда одобрительно кивая, дескать, глупость несусветная, но правильная.
— Хм, интересно, — проговорил Иван, для которого это все должно было быть сказкой, но почему-то, как показалось Тиму, было таковым в меньшей степени, чем для остальных. — Интересно рассказал, обязательно напишу тетке, и обрадую ее, что все-таки освободят Ленинград.
— Ага, и товарищу Сталину копию надо будет отправить. А то вот они не знают, как все будет, — закивал другой солдат, и все дружно заржали. Тима же не обижался на их смех, понимая, что пусть они сейчас и смеются, и ведут себя, как простаки, но, тем не менее, именно они ковали Победу, и именно им Тим обязан своим существованием вообще. И если он может им чем-то помочь, даже просто рассмешить, то он будет рад это сделать. А тем временем командир посмотрел на часы и его лицо тут же стало предельно серьезным.
— Прошёл уже час и десять минут, а связиста нет. Нехорошо, — проговорил он и достал рацию. Остальные солдаты также стали более серьезными, и смешки уже не раскатывались средь них. Война же! Вслушиваться особо в переговоры начальства Тим не стал. После нескольких непонятных фраз, одной из которых была: «Где сапог?», — он бросил это дело, понимая, что он ничего не понимает. Пять минут спустя командир невесело произнес:
— Группа «Б» не засекла связиста. Значит, придется выдвигаться к ней самостоятельно. Идем на запад, там нас будет ждать команда «Б», — произнес Иван и встал. Тут же остальные бойцы подорвались с места, и небольшая группка засеменила прочь от поваленной березы.
Напряжение в воздухе нарастало, и пусть Тима не был военным, всего лишь срочником, но он позвоночником чувствовал, что такой поворот событий явно не являлся хорошим знаком. Почему связист не пришел вовремя? Опоздал. Но ведь он называл время с расчетом опоздания. Значит, случилось что-то не то. И, похоже, это что-то действительно плохое, понял Тимофей. Внезапно перед ним прозвучал свист, и небольшой фонтанчик земли взлетел вверх в паре метров от него.
— Снайпер! — сразу заорал Саня, и все пятеро упали на землю, принявшись расползаться вокруг в поисках укрытия.
Командир же не паниковал, а уже начал отдавать приказы.
— Архип, работаешь
— Саня, береза, около двух разросшихся в стороны деревьев, — быстро проговорил лежащий в нескольких метрах от Тимы, Архип.
— Ага, вон он гад, — произнес лежащий рядом Саня, и взяв винтовку поудобнее, принялся прицеливаться во врага. Тим чуть выглянул из-за небольшой низины и присмотрелся к нужному месту. С первого взгляда ничего интересного там не было. Деревья как деревья, куст как куст. Но через несколько минут наблюдения он заметил, что трава вокруг куста примята, да и сам куст изредка дергался и шевелился, хотя ветра в лесу не было. Лишь в вышине шумели ветки и листья, но это было слишком высоко, чтобы затронуть небольшой куст у берез. Внезапно что — то тёмное мелькнуло внутри куста, и тут же прозвучал выстрел. Сразу же оттуда донесся до ушей Тимофея человеческий крик, и Саня перезарядил винтовку.
— Я, Архип и Леша, обходим с флангов. Не дать скрыться. Берем живым! Тима, прикрываешь Саню. Все! Работаем! — скомандовал Иван, и все, пригнувшись к земле, быстро перебирая ногами, стали обходить куст и деревья с двух сторон от березы. Тим же, получив приказ стал внимательно следить за Саней и тем что было вокруг, в поисках нового врага. Сам же Саня все смотрел через свою винтовку, выслеживая врага, но тот пока что не появлялся из-за куста.
— Хорошо, значит, попробуем так, — проговорил он, и, чуть отодвинувшись в сторону, произвел выстрел. И тут же вернулся на прежнее место. Эффект не заставил себя долго ждать. Враг, чуть приподнявшись, не глядя, выпустил несколько пуль в то место, где пару мгновений назад Саня произвёл выстрел. Тут-то он и поймал врага. Выстрел прозвучал настолько неожиданно, что Тим даже икнул от него.
— Вот теперь гаденыш, постреляй, — с усмешкой сказал Саня. Но не только он выполнял свой приказ. С обоих флангов на куст выскочила троица солдат, и прозвучала пара выстрелов, после чего один из них высоко поднял руку.
— Ну что, пошли, пора посмотреть, что там за дружок, — сообщил Саня Тимофею, и они оба чуть приподнявшись быстро засеменили к троице. Добравшись до куста, Тим увидел уже связанного нациста, лежащего на земли. Узнать в нем врага было не сложно, каска с нацистской символикой четко давали понять, что это не деревенский пастух. Рот его был заткнут кляпом, чтобы лишний раз не орал.
— Сволочь какая, снайпером заделался, — проговорил один из солдат, и пнул немца по животу ногой. Чуть в стороне от него лежала винтовка, и Тима с интересом стал рассматривать ее. Чёрное железо красивого инструмента так и говорило о ее безграничной надёжности, но одна посланная советская пуля, попавшая в затвор, превратила мощную немецкую машину в бесполезный металлолом. Командир же в это время обдумывал, что делать с новоявленным языком.
— Ну, что. Посмотрим, что он нам скажет, — наконец, после трехминутного молчания произнес он, а перед этим обвел всех глазами, давая понять, что не желает слышать от них ни звука. Присев, он вынул кляп изо рта немца. Тот, отплевываясь, тут же начал свою тираду.