Хроношахид
Шрифт:
– Надо сверху накрыть и нести так, – пояснил мальчишка.
– Понятно. Дай сюда. – Кирилл накрыл тазик островерхим колпаком и шагнул вперед.
Охранник глянул на него исподлобья и буркнул невразумительно, ткнул пальцем в лямку рюкзака:
– Это оставь. Потом заберешь, когда вернешься.
«Подавись!» Кирилл стряхнул рюкзак на пол и отпихнул его ногой к столу. Теперь путь был свободен, охранник посторонился и пропустил иностранца в хвост очереди у заветной двери. Повар, напяливший по случаю торжества зеленую, огромную, как тыква, чалму, злобно глянул на Кирилла. В руках он держал глубокое и по виду тяжелое блюдо, только крышка на нем была плоской. За спиной повара переминался с ноги на ногу слуга с подносом, на нем стоял небольшой серебряный кувшинчик.
«Соус что ли? Интересно какой.
– Эй, Хасан ибн… как тебя… оглы… Я здесь! Сюда! – крикнул Кирилл. Астролог обернулся и кивнул: вижу, мол, не ори.
– Идти молча, не оборачиваться, по сторонам не смотреть! – гаркнули над ухом.
Кирилл поднял голову и уставился на заросшего, как шайтан, детину в черно-золотом халате. «Ибрахим? Нет, хотя и похож». Рост, борода, зверское выражение лица, пальцы, сжатые на рукояти сабли за поясом, – один к одному, даже жутко. Но, приглядевшись, Кирилл нашел несколько отличий: этот помоложе, ростом пониже и в плечах поуже. И скалится заученно, как модель на фотосессии, – вяло, неубедительно.
– Как скажешь, – буркнул Кирилл, оглянулся еще раз и зашагал по отлично освещенному коридору к лестнице, потом вверх по ступеням навстречу шуму, музыке и ароматам.
Конвой полагался не только иностранцу, Кирилл видел впереди себя слугу с подносом и самого повара – обоих сопровождали охранники, издалека похожие на Ибрахима, как близнецы-братья. Кирилл оглянулся и далеко позади, у лестницы, увидел Хасана. Тот быстро шел следом, а за ним спешила толпа придворных, и каждый желал взглянуть на поединок хотя бы издалека. Но дистанцию держали строго, и к человеку, несущему блюдо на стол халифа, никто приблизиться не решался. Охранник толкнул Кирилла в плечо, но не сильно, больше для острастки.
– Да понял я, понял, – проворчал Кирилл.
Толпа позади увеличилась, и Хасан пропал в ней.
В глаза ударил свет ярких цветных огней, из-за колонн вырвались густые волны резких пряных запахов, виски на миг сдавило болью, но все быстро прошло. За спинами черно-золотых стражей исчезли повар и его слуга, Кирилл остановился перед кордоном.
– Убрать. – потребовал высокий сутулый человек в желтой просторной хламиде и протянул руку к блюду в руках Кирилла.
Тот поднял крышку, короткие толстые пальцы выхватили из бока «пирамиды» щепотку салата, отправили в рот. Водянистые выпуклые глаза придворного стали еще больше, он облизнул пальцы, покачал головой и убрался с дороги.
– Проходи.
Кирилла подтолкнули в спину, охранник пропустил его за столбики, связанные черными ленточками. Кирилл обернулся, всмотрелся в толпу.
– Я здесь, здесь, – услышал он откуда-то сбоку, завертел головой. Хасана он увидел не сразу, того оттирала охрана, но астролог упорно возвращался к границе между простыми смертными и наместником небес на земле.
– Не уходи, – попросил его Кирилл.
Хасан кивнул и собрался сказать что-то еще, но тут грянула музыка. До этого тихая и монотонная, сейчас она даже заглушила на мгновение общий шум в зале. Толпа подалась вперед, Кирилл шагнул вместе с ней и оказался на первой линии, от стола его отделяла пара метров свободного пространства. Но и оно уже было занято: на площадке суетилась группа людей, они бегали по кругу и перебрасывались короткими фразами. Кирилл приподнялся на носках, пытаясь рассмотреть, что происходит в глубине зала. Стол халифа и его гостей стоял на небольшом возвышении под шатром из тяжелой цветастой ткани, и к этому «подиуму» сейчас подбирались повар с помощником. Непрерывно кланяясь и не поднимая головы, толстяк в зеленой чалме семенил к столу правителя и нес на вытянутых руках блюдо со своей удивительной
Людей на площадке стало меньше, вернее, остался только закутанный в пестрые тряпки старик с тощей белой бороденкой. Он поставил перед собой плошку, высыпал в нее что-то из кожаного мешка и принялся делать над ней пассы коричневыми от загара руками. Повара возле стола халифа уже не было, жирный человек в зеленой чалме подпирал уходящую под потолок колонну и не сводил взгляд с жующего повелителя. Кирилл прищурился и вытянул шею, но почти ничего не увидел – слишком далеко, да и дым от курильниц резкости зрения не способствовал. Заметил только, что блюдо с курицей уже стоит перед одним из гостей халифа – узкоглазым лысым толстяком с оплывшей физиономией. Он терзал тушку птицы короткими пальцами и внимательно слушал речь правителя. А тот показывал куда-то в толпу и говорил негромко, его слов, приглушенных расстоянием, Кирилл не мог расслышать, как ни старался. Поэтому оставалось только ждать и смотреть, что происходит вокруг.
За спиной кто-то охнул, по толпе придворных пробежал восторженный и удивленный одновременно шепоток. Кирилл оглянулся, увидел черные ограничительные ленты, людей за ними, верхушку знакомой чалмы из голубого шелка и перевел взгляд на белобородого старика. А тот колдовал вовсю – шипел, подвывал, раскачивался, как кобра в стойке, его глаза были полузакрыты, борода дрожала. А из плошки на глазах у изумленной публики прорастал молодой зеленый побег с листьями, от него отпочковывались и расходились в разные стороны ветки, на них появлялись листья, а кое-где и цветы. «Ничего себе!» Кирилл не сводил взгляда с диковинного растения, похожего на манговое деревце. Оно росло, крепло, цветы превращались в зеленые плоды, они быстро краснели и повисали на ветвях тяжелым грузом. Факир перестал раскачиваться, приоткрыл один глаз, прицелился, сорвал самый спелый плод и в одно мгновение расправился с ним. Толпа за спиной Кирилла шумно выдохнула, и в тот же миг процесс пошел в обратном направлении. Растение начало уменьшаться, словно складывалось само в себя, листья втягивались в ветки, они укорачивались, уползали внутрь ствола, тот сжимался, съеживался до тех пор, пока старик не вытряхнул из плошки горсть земли и сухую коричневую косточку манго.
Восторженные крики были ему ответом, Кирилл разглядел улыбку на лице халифа, но слабую, мимолетную. Правитель лишь мельком взглянул за склонившегося в поклоне факира и шепнул что-то согнутой фигуре за его спиной. Человек в черном кивнул и исчез в клубах дыма. А старец снова устраивался на пестром коврике, помощник – мальчик лет восьми – подал ему бухту толстого каната и здоровенный тесак. В зале стало тише и жарче, в курильницы подбросили новую партию благовоний, синий с белым дым просачивался сквозь толпу, кружил голову, путал мысли. «Не могу больше! – Кирилл перехватил тяжелый тазик одной рукой и вытер рукавом плаща вспотевшее лицо. – Когда это кончится?» Но часы были на другой руке, которая держала тазик с крышкой. Кирилл приподнял ее: так и есть, майонез от жары начинает желтеть, а скоро появится запах. Это же холодная закуска, а тут пекло, как в пустыне. «Протухнет еще. Надо попробовать». Кирилл потянулся к боку украшенной резной морковкой пирамиды, но отдернул руку.
– Хасан! Хасан, где ты? Где он, я тебя спрашиваю! – прошипел Кирилл застывшему за спиной охраннику.
Тот отвел взгляд от факира и непонимающе уставился на иностранца.
– Держи!
Тазик с салатом оказался в лапищах охранника, Кирилл кинулся к лентам, заметался вдоль «шлагбаума».
– Хасан! Хасан, иди сюда! Скорее! Пропустите его! Да уйди ты, кому говорят!
Кирилл был готов перепрыгнуть через барьер и отпихнуть с дороги бестолкового охранника, когда астролог протолкался через толпу и остановился в двух шагах от Кирилла.