Хроновыверт
Шрифт:
– Падает! – закричал оптик-фотометрист.
– Р-разговорчики! – рявкнул Гордоншах. – По цели, залпом, огонь!
Кнопка ушла в панель, и тотчас же задрожали стены, глухой подземный рев проник в кабину и ушел в небо.
– Упреждение пять на дальности сто сорок! Два залпа с интервалом три секунды!
Дважды заревело, дрожь земли отозвалась в телах людей, и наступила тишина. На высоте сорока, потом тридцати двух и двадцати пяти зхобов распустились ярчайшие «цветы» атомных взрывов, но Абдулхарун успел заметить, что взрывы каждый раз возникали сзади снижающегося
– Как пришелец? – осведомился командир, сбрасывая дугу наушников. – Сбили мы его или нет? – Он подхватился со стула и направился к лестнице.
Голос радиста догнал его уже наверху:
– Он упал совсем близко, в районе озера Нур.
Гордоншах выскочил на холм, загородился от солнца козырьком руки и увидел на горизонте застывший дымный столб. Очень медленно столб потолстел и постепенно осел серо-сине-зеленым облаком.
Далекий гул и треск пришел оттуда, не утихая долгое время.
Сзади прошелестели шаги Абдулхаруна.
– Все-таки мы его сбили, как я и рассчитывал. Поздравляю.
– Не уверен, – глухо отозвался Гордоншах, не оборачиваясь. – По-моему, он сел сам.
ГЛАВА 5
Перегрузки длились недолго, спустя несколько секунд наступила невесомость, потом вернулся нормальный вес – корабль боролся за жизнь.
В рубке было тихо, как в подземелье, лишь из-за неплотно закрытого люка доносился из глубин корабля стон аварийного автомата.
Содрогание прошло по рубке, вздыбился и опал пол, что-то посыпалось со стеклянным звоном. Климов едва не выпал из кресла, но удержался за пульт. Еще раз дернулся пол рубки, накренился и так и остался под углом двадцать градусов к горизонтали.
– Приехали, – пробормотал Климов будничным тоном.
Час спустя люди сумели запустить линию ремонта следящих систем и наладили двухстороннюю мыслесвязь с координатором – теперь они могли командовать автоматикой крейсера из рубки.
– Посмотрим, куда мы упали, – сказал Апхазава с напускной небрежностью. – Прошу дам не падать в обморок.
Стены центрального зала скачком прозрели, и люди наконец увидели местность, где совершил вынужденную посадку «Славутич».
Очевидно, крейсер опустился в озеро. Основная масса вод озера испарилась, и эта пароводяная туча, охватившая корпус корабля до середины, колыхаясь и вспучиваясь, закрывала от взора саму котловину озера в радиусе нескольких километров. Оттуда, где в облако пара погружались концы черных труб – генераторов спейс-прокола, – доносилось клокотание, пар, тая, то и дело взлетал султанами: трубы остывали медленно, нагретые до звездных температур.
Озеро сильно обмелело, обнажив коричневое и черное кое-где дно. За этой темной полосой вставала холмистая равнина, покрытая изумрудной травой и низким кустарником. Справа холмы уходили за горизонт, постепенно теряясь в дымке, а слева равнина понижалась и сменялась болотом с ржавой стоячей водой,
Белесовато-голубое небо казалось пустым и недосягаемо высоким. Четко очерченный золотой диск солнца на нем невозможно было рассматривать без светофильтров, и он ничем не напоминал то чудовищное огненное горнило, из которого почти чудом вырвался крейсер.
– Здорово! – нарушил молчание Апхазава. – Только вот следов цивилизации не видно. Кто же нас сбивал?
– По-моему, они, – показал на экран внимательный Климов. Бортинженер дал вариацию увеличения, один из холмов километрах в пятнадцати от них ринулся навстречу, расползся в стороны, остановился. На голой от кустов вершине холма стояла приземистая машина неизвестного назначения, одетая в броню, с крупнокалиберным пулеметом на башне. А возле машины неподвижно высились две человеческие фигуры.
– Положение серьезное, – сказал Климов, разглядывая переносицу Лозински. – Каковы у нас шансы отремонтировать крейсер и пополнить запасы энергии?
От этих слов Лозински почувствовал себя виноватым. Сознание собственного бессилия мучило его давно и остро, но он, превозмогая себя, старался выглядеть так же бесстрастно и уверенно, как и спасатели.
– Своими силами справиться с ремонтом корабля в полевых условиях мы не в состоянии, для этого нужен как минимум завод. А накопление энергии в планетарных условиях – фикция, вам сие должно быть известно. Отсюда – необходим контакт с нашими предками, в целях нашей же собственной безопасности. Сбили нас, очевидно, в Азии; большего не скажу, я не географ и не историк. Но раз уж хозяева встретили нас так, как встретили, они не остановятся на достигнутом. Ждать нужно всего. Хотя я никак не могу понять мотивов их враждебных действий.
Климов нахмурился, отчего его смуглое и тонкое лицо приобрело жесткое выражение.
– Понять их не просто. Может быть, они приняли нас за чужих агрессивных существ и решили применить превентивные меры. Но опасность в другом: в нашем положении трудно сохранить статус-кво, и чем дольше мы остаемся для них таинственными и страшными пришельцами, тем больше возрастает вероятность нового ядерного удара. А защищаться, пассивно отражая удары, мы долго не сможем. Я тоже за контакт. – Он вздохнул. – Как гласит старая добрая поговорка: худой мир лучше доброй ссоры. Хотя, может быть, это и не лучшее решение. Как скоро мы сможем начать с ними радиоконтакт?
Лозински перевел взгляд на Малютина.
– Послезавтра, – ответил бортинженер-1. – Если сумеем запустить электронику связи. В противном случае останемся без связи вообще. Если бы жизнеобеспечение заработало...
– Если бы... – пробурчал Лозински, глядя на экран.
Далеко по горизонту несколько раз просверкивали яркие блики: какие-то угрожающего вида машины цепью охватывали крейсер, старательно и бестолково маскируясь кустарниковой растительностью холмов. Они были еще далеко, но космонавты знали – расстояния в век ракет не имеют значения для ведения боевых действий.