Шрифт:
Рука молодого человека, возвращавшегося на рассвете в лагерь археологов, крепко сжимала небольшой полотняный мешок, из которого раздавалось шипение.
***
Из палатки вышла седая худощавая женщина в штанах и рубашке цвета хаки. Глянув из-под руки на прозрачное небо, она прикурила сигарету и присела на пыльный деревянный ящик рядом с палаткой. Утро было самым благословенным временем, когда воздух чист, и ветер приносил запахи цветущих азалий от подножия гор и свежесть ручейков, сбегавших к долине.
Через пару минут из палатки выбралась девушка. Пряди глянцевых черных волос падали ей на лицо. Собрав их в пучок на затылке,
– Доброе утро, Мардж, – и пошла в сторону санитарной палатки.
Проводив девушку взглядом, Мардж сморщилась и снова втянула крепкий сигаретный дым, замещая им сладкий и свежий утренний воздух.
Маргарет Миллер была в экспедиции впервые за 20 лет работы секретарём у своего двоюродного брата – профессора археологии Джеймса Уайта. Она отучилась на отделении Восточной истории в университете Стэнфорда, переключилась на археологию. Джеймс, признавая умение создавать по крупицам целые картины прошлого, платил ей неплохую зарплату, но, разумеется, её имени не было ни в одной его статье или книге. Он никогда не брал Маргарет в экспедиции, и в его научной группе не было женщин. И вот судьба наказала его упрямой внучкой Джуди, которая решила, что без её вклада археология не справится, и напросилась к нему в экспедицию. Бедная наивная девочка. Тоже осядет где-нибудь в кабинете и будет писать статьи за именитого профессора, а в перерыве приносить мастеру кофе. Хотя с её внешностью она может быстренько выскочит замуж, а дальше уже археология будет погребена под детскими пелёнками и амбициями мужа. А пока для сопровождения внучки Джеймсу пришлось взять Маргарет.
Аккуратно затушив окурок, Мардж потянулась, замотала седые космы в тугой узел, и тоже направилась к санитарной палатке.
Увидев студента, уже в такую рань сидящего на брезентовом стуле, она подошла к нему. Алекс Рой, бывший жених Джуди, зашивал порванный рукав на рубашке. С иглой он управлялся вполне умело. Парень был уже причёсан и побрит. Алекс наклонил голову, чтобы перекусить нитку, когда на него упала тень.
– Алекс, это игла и нитки из общественной коробки?
– Да, Мардж. А что, их у нас тоже под расписку выдавать теперь будут?
Для Маргарет не было секретом, что студенты её недолюбливают.
– Непременно положи потом иглу на место, а то две уже пропали.
Не дожидаясь ответа, Мардж развернулась и ушла.
***
К середине дня солнце беспощадно жарило лагерь и долину. Маргарет перенесла свой стол к самому выходу палатки. Ей надо было поработать, и так Джуди была у неё на виду. Маргарет раздражало, что она приставлена в качестве дуэньи к взрослой девице. Но Джуди выросла у неё на глазах, Мардж и сама не отпустила бы её одну с группой наглых молодых людей. Особенно учитывая её прошлые отношения с Алексом. Во внешности Джуди проглядывали восточные черты, приглушённые англо-саксонской кровью деда и отца. Мужчины бросали на девушку взгляды восхищенные, женщины – завистливые. Ее бабка, жена Джеймса, родом была из Китая, тоже красавица по местным меркам.
Джуди стояла под брезентовым навесом, где на столах были разложены находки. Пара небольших нефритовых чаш, украшения, обрывки тканей, глиняные и фарфоровые черепки. Девушка вытерла со лба пот тыльной стороной ладони, размазав пыль по лицу. Пришел Эдвард с очередным ящиком, заполненным стружкой и соломой, чтобы уложить всё, что она успела переписать.
– Джуди, ты копаешься, как у мамочки на кухне. Это всё, что
Джуди покраснела и сжала зубы. С тех пор как он узнал, что она – внучка профессора, Эдвард не упускает случая показать окружающим ее никчемность. При дедушке он с ней снисходительно любезен, но один на один или при других студентах постоянно её унижает. Эд пишет свою работу больше шести лет. Они всё время спорят с профессором – тот уже не первый год отказывает ему в одобрении на защиту. Только не очень понятно, почему он так взъелся на Джуди. Мардж сказала ей, что он так мстит Джеймсу. Она поговорила с Эдвардом, но всё без толку. Кто станет слушать старую Мардж?
Джуди отвернулась и перешла к столу, на котором лежали ещё не каталогизированные предметы. Эдвард что-то неразборчиво пробормотал – явно в её адрес.
Подошел один из китайцев – принёс очередную коробку с мелкими находками. Джуди скользнула по нему взглядом и улыбнулась. Вид у него был довольно нелепый в тёмно-коричневой куртке с большими карманами, с размазанной полосой грязи на щеке, со слипшейся чёлкой, закрывавшей один глаз. Китаец улыбнулся ей в ответ, поставил ящик на землю и подошёл к столу.
– Ты очень красиво разложила всё, – сказал он со смешным акцентом. Поначалу Джуди с трудом понимала его английский. Но со временем и она привыкла, и он стал говорить чуть лучше. Сама она на путунхуа могла сказать только привет и спасибо.
– Спасибо, Лю. Что ты принёс?
– Это с локуса Д4, – ответил Лю.
Джуди, покраснев под его взглядом, взяла дерматиновую тетрадь, поставила номер внизу новой страницы. На бумагу легла веточка азалии.
– Спасибо, Лю. Очень красивый цветок.
– Это можно дарить только самой красивой девушке. Поэтому я принёс его тебе. Он будет хорошо смотреть на твои волосы.
Джуди улыбнулась.
– Смотреться на моих волосах?
Лю кивнул. Джуди воткнула веточку в пучок на затылке.
– Эй, парень, – Эдвард отвлекся от укладывания экспонатов. – Иди отсюда. Тебе платят не за то, чтобы ты прохлаждался тут и цеплялся к студенткам.
Лю вежливо склонил голову, развернулся и торопливо зашагал к разрытым участкам.
Эдвард пристально посмотрел на Джуди. Она смутилась и, повернувшись к нему спиной, начала записывать в тетрадь разложенные и пронумерованные предметы.
Лю взял штыковую лопату и направился к группе китайских рабочих. Этих крепких невысоких ребят американцы наняли из местных. Они не говорили по-английски. С ними с горем пополам поначалу договаривался Эдвард. Нанятый заранее переводчик разругался с профессором и в последний момент отказался сопровождать экспедицию. Пришлось посылать новый запрос, но профессор не захотел ждать – велел Эдварду нанять на месте парней покрепче и начинать раскопки. Когда в лагерь приехал устраиваться на работу Лю, студент университета Бейцзина, и выяснилось, что он может говорить по-английски, Эдвард вздохнул с облегчением.
Несмотря на помощь с переводом, аспирант обращался с Лю презрительно. В этом он мог бы соревноваться с нагловатым белобрысым Алексом. Тот упражнялся в остроумии как умел, особенно, если его могла слышать Джуди. Лю не всё понимал, продолжал кивать и улыбаться, хотя и видел, что над ним насмехаются.
– Эй, парень! Лю! – крикнула Маргарет. – Помоги-ка мне!
Лю обернулся, Маргарет ткнула пальцем в ящик с документами.
– Да, мадам, – Лю торопливо подошёл, поклонился, поднял ящик.