Хрущевцы
Шрифт:
Итак, Венгрия стала ареной козней и махинаций между Хрущевым, Тито и контрреволюционерами (за которыми скрывался американский империализм), которые изнутри подтачивали венгерскую партию, как и позиции Ракоши и надежных элементов в ее руководстве. Ракоши был помехой и Хрущеву, который пытался загнать и Венгрию в свою овчарню, и Тито, который пытался разгромить социалистический лагерь и вдвойне ненавидел Ракоши, как одного из "сталинцов", изобличивших его в 1948 году.
В апреле 1957 года, когда еще не была ликвидирована "антипартийная группа" Маленкова, Молотова и др., я находился в Москве
– Завтра Микоян вылетает в Вену. Пусть пытается заварить и там кашу, как заварил ее в Будапеште.
Чтобы расширить беседу, я говорю ему:
– А что, разве Микоян заварил кашу там?
– А кто же?
– ответил Молотов.
– В таком случае, - говорю я ему, - Микояну уже нельзя ездить в Будапешт.
– В случае, если Микоян, вновь поедет туда, - отметил Молотов, - его повесят.
Хрущев сидел с опущенной головой и размешивал кофе ложечкой. Микоян весь чернел и чавкал; цинично улыбаясь, он сказал:
– Можно мне ездить в Будапешт, почему нельзя. Если повесят меня, то заодно повесят и Кадара, ведь мы вместе заварили кашу.
Роль хрущевцев в венгерской трагедии мне была ясна.
Попытки Хрущева и Тито ликвидировать в Венгрии все здоровое сходились, поэтому они согласовывали свои действия. После поездки Хрущева в Белград эти усилия были направлены на реабилитацию титовских заговорщиков - Кочи Дзодзе, Райка, Костова и других. В то время, как наша партия ни на йоту не сдвинулась со своих правильных принципиальных позиций, венгерская партия была сломлена, Тито и Хрущев одержали верх. С реабилитацией Райка была реабилитирована измена. Значительно ослабли позиции Ракоши.
Руководство Венгерской партии трудящихся во главе с Ракоши и Герэ, быть может, допускало и ошибки экономического характера, но ведь не они вызвали контрреволюцию. Главная ошибка Ракоши и его товарищей заключается в том, что они оказались нетвердыми, они поколебались перед давлением внешних и внутренних врагов. Они не мобилизовали партию и народ, рабочий класс, чтобы еще в зародыше пресечь попытки реакции, пошли ей на уступки, реабилитировали врагов вроде Райка и других и ухудшили положение до такой степени, что вспыхнула контрреволюция.
В июне 1956 года, когда я ехал в Москву на совещание СЭВ, в Будапеште имел беседу с товарищами из Политбюро Венгерской партии трудящихся. Я не застал там ни Ракоши, ни Хегедюша, который был премьер-министром, ни Герэ, так как они тоже уже отправились в Москву поездом. (В действительности, я не встретил и не видел Ракоши в Москве ни на совещании, ни в каком-либо другом месте. Он. наверняка, "отдыхал" в какой-нибудь "клинике", где советские "убеждали его подать в отставку". Две-три недели спустя он действительно был освобожден от занимаемых постов.) Венгерские товарищи сказали мне, что у них есть некоторые трудности в партии и в ее Центральном Комитете.
– В Центральном Комитете, - сказали они мне, - сложилась обстановка против Ракоши. Фаркаш, бывший член Политбюро, взял в свои руки флаг борьбы с ним.
– Пора исключить Фаркаша не только из Центрального
– Он занимает антипартийную и враждебную нам позицию, - сказал далее Бата.
– Его тезис таков: "Я ошибся, Берия является изменником. Но по чьему приказу я совершал эти ошибки? По приказу Ракоши".
– Этот вопрос, - сказали мне венгерские товарищи, - поставлен также Реваем, который внес предложение "создать комиссию для анализа виновности того и иного, ошибок Ракоши и др.".
Тут я вмешался и спросил:
– Ну что же, тогда выходит, что Центральный Комитет не верит Политбюро?
– Так получается, - ответили они.
– Мы были вынуждены согласиться создать комиссию, но решили, что ее доклад сперва должен быть передан Политбюро.
– Что эта за комиссия?
– спросил я.
– Центральный Комитет должен поручить Политбюро анализ подобных вопросов и там пусть обсуждается доклад. Если Центральный Комитет сочтет нужным, он может низвергнуть Политбюро.
Венгерские товарищи рассказали мне, в частности, что Имре Надь, который был исключен как контрреволюционер, устроил по случаю своего дня рождения большой ужин, на который пригласил человек 150, в том числе и отдельных членов Центрального Комитета и правительства. Многие из них приняли приглашение предателя и пошли на ужин. Когда один из членов Центрального Комитета спросил товарищей из руководства, следует пойти на ужин или нет, они ответили ему:
"Решай сам по своей собственной инициативе". Такой ответ, естественно, мне показался странным, и я спросил венгерских товарищей:
– Почему же вы не сказали ему прямо, что он не должен пойти, ведь Имре Надь - враг?
– Ну вот мы решили, что пусть он судит и решит сам; как ему подскажет совесть, - получил я ответ.
Во время этой беседы венгерские товарищи подтвердили мне, что у них в партии сложилась тяжелая обстановка. К этим хлопотам прибавились еще хлопоты, вызванные XX съездом.
– В партии имеются группы, например, писатели и другие, - сказали они мне, - которые выбились из колеи, стараются воспринять материалы XX съезда. Эти элементы говорят, что "XX съезд подтверждает наши тезисы о том, что в руководстве допущены ошибки. Поэтому мы правы".
– Много хлопот доставило нам и интервью Тольятти, - сказал мне один из присутствующих.
– Некоторые члены ЦК говорили мне: "Что же мы делаем? Целесообразнее действовать, иметь и в Венгрии иную политику, самостоятельную, как в Югославии".
На самом деле, там дела шли все хуже и хуже. Другой член Центрального Комитета злобно сказал им: "Вы из Политбюро еще продолжаете скрывать от нас такие вопросы, как вопросы XX съезда? Почему вы не публикуете интервью Тольятти?"
– И мы опубликовали его, - сказали мне товарищи из Политбюро, - ведь надо информировать партию! . . .
Я сказал венгерским товарищам, что у нас обстановка здоровая, рассказал им, как мы поступили на Тиранской партконференции.
– В партии, - отметил я им, - утверждена правильная демократия, демократия, упрочивающая обстановку и единство, а не подрывающая их. Поэтому, - отметил я, - мы разбили на голову тех, кто пытался использовать демократию в ущерб партии. Мы таких вещей не позволяли.