Хрусталь
Шрифт:
– Ладно, миленький мой, на сегодня комплиментов достаточно. Завтра мне вести мою младшую в детский сад, а у них намечается какое-то мероприятие, так что мне придется встать намного раньше, чтобы сделать ей прическу. Кроме того, завтра тяжелый день. С утра до самого вечера – съемки, съемки, съемки… Как же я устала! Ты просто не представляешь, как у меня все болит!
– Пожалуй, и не хочу знать…
– А тебе, мой миленький, я хочу сказать следующее: дай себе время, тебе просто необходима передышка! Я так и вижу эту картину – ты возвращаешься домой и по пути встречаешь молодую красивую девушку
– Отрадно слышать. Признаться, я и сам не против подобной встречи. Если однажды я в кого-нибудь влюблюсь, то обязательно скажу тебе спасибо! Передавай привет мужу и своим детишкам!
– Обойдемся без этого. Если Дэнни узнает, что я ужинала в ресторане с молодым мужчиной, то просто сойдет с ума от ревности.
Мы попрощались и разошлись, а все думал о ее персоне. Порноактриса, живущая жизнью домохозяйки. Любящие дети, ревнивый муж. Как же все это странно для моего ума…
– Здравствуйте! – меня поприветствовал шеф-повар ресторана. – Вы хотели узнать рецепт?
– Какой еще рецепт?
– Рецепт вишневого пирога.
4. Не смотри вниз
Пожалуй, я упустил из вида одну незначительную деталь по имени Ребекка Купер. Именно наша с ней связь когда-то надоумила меня начеркать первые в жизни строки.
Мне было шестнадцать лет, когда мне невыносимо захотелось секса. Пубертат. Так звали моего худшего врага и самого лучшего друга. В этом нет ничего особенного, в один прекрасный день любой мальчишка начинает фантазировать о секретах женского тела. Сочетание двух простых факторов сделали из меня извращенца. Первое – мы живем в двадцать первом веке, и доступ в интернет есть буквально на каждом гаджете. И второе – мои яйца разбухли настолько, что иной раз мне было больно ходить.
Я в прямом смысле мечтал о сексе. Фантазировал, представлял, изнемогал от желания увидеть женскую грудь и спуститься ниже. Кто-то меня осудит. Скажет: «Как об этом вообще можно говорить на людях?!». Очень просто, достаточно называть вещи своими именами.
В общем, я натер мозоли на своих руках и не только. Мне снились голые девушки, я раздевал их взглядом и представлял в одном только нижнем белье, которое медленно стягивал. Это ведь настоящий мужской рай, не так ли? Я не хочу сказать, что женщины предназначены для удовлетворения мужчин. Совсем не так. Женщины… Они прекрасны! Сказать, что женские гениталии уродливы – ровно то же самое, что и сказать, что член сладкий.
В семнадцать лет в моей жизни появилась Ребекка Купер. Наша с ней история не стала эталоном гармонии и любви, мы не сбегали от родителей-тиранов и не дарили друг другу кусочки самого себя. Мы – всего лишь жертвы того прекрасного и беззаботного возраста, когда хочется познать противоположный пол. Она была красива, стройна и двумя годами меня старше, но оба мы были девственниками, и отдались друг другу в первую же совместную ночь.
Я помню свое волнение, от которого дребезжали руки. Вот она – представительница прекрасного пола, которая на целую ночь только моя и ничья больше! Она раздевалась, а я сгорал
– Прости… я… я не знаю, как так вышло…
Она рассмеялась, все еще лежа с раздвинутыми ногами.
– Мы все еще можем продолжить, Райан. Поменяй его и возвращайся ко мне.
Я поменял презерватив и понял, что она меня больше не привлекает. Я больше ее не люблю – вот, что я понял. В ту ночь мы довели наше дело до конца, но она так и не получила оргазм. Выдуманные мной фантазии об успехах в половой жизни оказались жалкими пустышками. Я ни черта не знал о женщинах! Где трогать, чтобы им было приятно, какие слова говорить на ушко? Первый секс это, пожалуй, худшее, что может случиться с парнем. После первого секса мальчишка начинает взрослеть, потому что понимает, что никакой он оказывается не гигант.
Мы встречались с Ребеккой как минимум три раза в неделю у нее дома. Без каких-либо чувств мы удовлетворяли свои желания и расходились по разные стороны. Мы любили друг друга пятнадцать минут, а остальное время даже не думали друг о друге. Я изучал миллиметры ее тела, она – моего. Мы открывали для себя все новые и новые подробности и учились вести себя с противоположным полом. После секса мы лежали и смотрели в потолок, совсем чужие, но влюбленные еще пару минут назад.
– Что ты чувствуешь? – спросила она меня.
– Небольшую усталость. – Ответил я.
– Нет, я не об этом. Что ты чувствуешь ко мне, Райан?
Внутри меня закрутилась рулетка с набором слов. Я чувствовал, что нахожусь на минном поле. Собрав свое мужество в кулак, я решился признаться ей:
– Я не могу сказать, что люблю тебя. Но… мне очень приятно рядом с тобой.
– Я тоже тебя не люблю, Райан, – призналась она. – И мне тоже нравится наш с тобой секс.
Лежа в постели, мы выкурили по сигарете, стряхивая пепел на пол. Нам было совершенно начхать, что в любую секунду простыня ее постели может загореться и вспыхнуть большим пожаром. Мы не чувствовали друг к другу ничего. Те сладкие пятнадцать минут страсти – вот, ради чего мы жили с ней.
– Райан, скажи, пожалуйста, у тебя есть мечта?
Я не знал, что ответить на этот вопрос. Как и у любого мальчишки у меня, конечно, были мечты, но эти мечты не выходили за рамки абстракции. Я видел конечную точку – хороший дом, напичканный люксовой техникой и дорогостоящей мебелью; черный спорт-кар, стоящий у изгороди возле дома; отпуск на островах, обеды в вип-залах изысканных заведений, осуществленные детские мечты и тому подобное. Но это был результат и не более. Вот только результат чего?
Я рассказал об этом Ребекке, и она посмеялась надо мной:
– Все это детские сказки, Райан. Ты – догматик. Веришь в то, что сам себе и придумал.
– Тогда скажи, какая у тебя мечта?
– Однажды я наберусь смелости и стану певицей…
– Певицей?! – удивился я. – Но ты ведь совсем не умеешь петь.
– А разве когда-то поздно начать? Я хочу сказать, что если никогда не попробую, то, наверное, однажды очень пожалею об этом. Никто не знает, получится у меня или нет, но ведь… это всего лишь попытка, не так ли?