Хундертауэр
Шрифт:
— Ну вы ж не думаете, что ваши задворки рядом с самим Фаеруном?.. Терпите, тащу по самой краткой траектории. Вот уже и… ой, мама!
На этом многообещающем возгласе голос бога прервался, а кокон ушел в стремительное пике и лопнул на сей раз, чуточку не долетев до земли — причем рассыпались не только стенки, но и сама несущая плоскость. Бог, застигнутый какими-то своими божественными форс-мажорными обстоятельствами, на этот раз не удосужился даже выбрать полянку — высыпал седоков прямо в лес. Чумп повис на ветке, а Зембус даже обнялся с деревом, словно встретив старого знакомого. Эльфийка с коротким
— Приехали? — догадался генерал, которого было не застать врасплох такой ерундой, ибо по долгу службы балансом своим он владел отменно и успел раскорячиться в позу крайне устойчивую, хотя и неприличную. — Можно на выход? Хех, а выбор какой? Вово, оттуда кабака никакого не видно? Или, на худой конец, замка с сотней башен в стене?
— Неа.
— А чего видно?
— Небо видно. Ветки разные. И это… шишку чувственно.
— Какую шишку?
— Не знаю. Большую. Она раздавилась, но все равно лежать на ней неудобно. Можно уже шевелиться?
— И мне, пожалуйста, — подала голос эльфийка. — Я конечно все понимаю насчет страсти, но может, ты, гнус, все-таки с меня слезешь и начнешь с ужина при свечах?
— Не слезай, — посоветовал Хастреду Чумп. — Свеч я не прихватил, ибо у гноллов не нашел, они, когда надо посветить, жировыми лампадками пробавляются. Кроме того, после ужина она наверняка потребует дорогих подарков и папиного благословения.
— И шею помыть и штаны заштопать, — поддержал генерал. — Причем самому себе. Нет уж, с бабами строже надо.
— Правильная женщина ничего не требует, — поделился Кижинга, отер с лоснящейся черной физиономии пот и мечтательно прижмурился.
— Правильная женщина посредь леса не будет обретаться, — пробурчал Хастред и с явной неохотой таки поднялся, ухватил эльфийку за локти и одним рывком поставил рядом. — Так и впрямь одичаешь, ни с кого ничего требовать не восхочется. Кстати, я всегда думал, паладин — это такой вроде генерала, только морально устойчивый и на сторонних баб не падкий. Разве нет?
— Я сам себе морально устойчивый! — возмутился генерал. — А этот — да разве ж про него так сказать язык повернется? Вечно так, нормальные офицеры на военный совет поспешают с пивом, брагой или хотя бы с планами местности, а этот с бабой! Все на ужин, а этот схватит на бегу миску — и опять же по бабам! Правда, тогда его еще паладином не обзывали, это уже какое-то новомодничанье.
— Это в Салланде придумали, — пояснил орк стесненно. — У них там есть занятная манера все упрощать. Драться умеешь — воин. Драться не умеешь — небось маг. Присягу принес — будешь паладином. Хотя я вполне
— Раз в короне — значит король, — догадался Чумп. — Хорошие обычаи. Анарал, давай туда прогуляемся после Хундертауэра? Хастред там сойдет за умного, тебе поверят что ты правда известный полководец, а эльфа наконец осыплется пеплом. Ибо как же она не факел, когда на башке пожар?
Тайанне машинально пощупала волосы, обескураженно похлопала глазами, обнаружив на ладони несколько обугленных клочков.
— А тебя наконец-то вздернут на ближайшем дереве?
— Вот еще. Я ж с того и начал, что король там, должно быть, это кто в короне. Так что вы уже можете упражняться в назывании меня величеством. Корону я себе найду, даже и вполне настоящую.
Вово выломился из кустов, отряс с пончо превеликое количество сухих листьев и хвои и виноватым жестом предъявил расплющенную шишку.
— Я не нарочно, — пояснил он стеснительно. — Она сама… А это мы уже дома, или как? Ибо если нет, то и фиг с ним, мама всегда говорила: не свое — не жалко, гори оно все синим пламенем, а своя рубашка ближе к лесу… или не так?.. А если уж шишка своя, то скорблю всея душой и готов новых натрясти, чтоб только чего не вышло.
— Если вы ко мне, то лес самый свой, — проскрипел Зембус, с трудом отклеиваясь от ствола. — В каком еще мире, не успев попасть в лес, уже разбиваешь рожу о ствол, рвешь штаны о ветки, напарываешься на какой-то подлый сучок самым уязвимым местом и еще в придачу встречаешь такие родные лица?..
Указанное им родное лицо как раз выбралось из-за деревьев и остановилось между двух массивных стволов, исподлобья оглядывая прибывших. Чем подкупало лицо, так это… да ничем оно не подкупало, это лицо, приятного в нем не было ни на грош. Гоблины, они вообще не по части лицеприятности. А что был это самый что ни на есть гоблин — сомнений не возникло даже у такого ревнителя чистоты рядов, как генерал Панк. Массивный, мрачный, крепкоплечий и длиннорукий, с подчеркнуто зверской рожей и зловещего вида рогатиной в руках…
— А ты говорил, всех повывели, — ойкнул Чумп. — Как же, таких вывести — никаких гномов не хватит.
— Слышь, земляк, где тут Хундертауэр? — воодушевился генерал. — Места определяем как родные, сталбыть тут где-то быть должон, да только высыпали нас, сам видишь, на подступах неближних!
— Хундертауэр? — зверообразная рожа, с массивными челюстями, лохматыми кустистыми бровями и запавшими полупрозрачными глазенками цвета дубовой коры, перекосилась то ли в сторону недоумения, то ли неодобрения. — Это ж надо так пить!
— Да мы и не пили почти что! — запальчиво возразил Панк.
— А вы-то при чем? Я ж про себя… Где ж он тут, Хундер-то? Вот же, перемать, помнил ведь… А! Тьфу ты! Эвон там!
И указал корявым корнеобразным перстом в произвольном, как показалось гоблинам, направлении.
— Деда своего дури, — посоветовал генерал с пониманием. — Там, поди, засека на таких как мы случайных прохожих?
— Окстись, генерал, на кого в такой глухомани засека? — Хастред раздраженно дернул плечом. — А вот болото какое ни на есть может встретиться запросто. Слыхали мы про шуточки подобные, у лесных братьев популярные. Ты в болоте по ноздри, а они знай по берегам потешаются.