Хворый пес
Шрифт:
Это было нелегко, но Дик Артемус послушно приказывал себе не отвечать на шутки и подначки о его прежней жизни. Он был горд и убежден в том, что не занял бы губернаторский особняк, если б не сбывал в поте лица партии машин. Вот где выявляются умения твоих людей, говаривал он своим сотрудникам. Вот где проявляются искренность, подхалимство и великодушие. Вот где учишься улыбаться до оскомины, до боли в щеках.
Дик Артемус любил говорить, что баллотирование в губернаторы – чепуха по сравнению с тем, как сбыть за год 107 легких пикапов (что он
Он понимал, что не вполне готов к новой работе, но был уверен в своей способности продать кому угодно что угодно. (В интервью он настаивал, чтобы его называли «простой человек от простого народа», что вызывало беззвучный вздох сотрудников.) Непоколебимая вера губернатора в свое обаяние стала причиной многочисленных личных встреч в особняке. Один на один – вот как я веду дела, говаривал Дик Артемус. И даже самые циничные помощники признавали, что встречи с глазу на глаз ему удаются как никому – уговорит рыбу купить зонтик, а собаку – плетку.
Вот такую беседу Дик Артемус и проводил. Он распустил галстук, закатал рукава и развалился в кожаном кресле в своем кабинете с высокими стеллажами из дерева ценных пород, где стояли ни разу не открытые книги. Дик Артемус разговаривал один на один с чернокожим, одетым в жесткую серую форму дорожного полицейского. На рукаве патрульного красовался шеврон с изображением спелого апельсина – предполагалось, что приятное яркое пятно отвлечет туриста, когда ему выписывают штраф в 180 долларов за превышение скорости.
Чернокожий полицейский, сидевший в кабинете губернатора, был широкоплеч, с красивым волевым лицом. Лет пятидесяти, в коротко стриженных волосах серебрилась седина.
– Ну как, многое переменилось, с тех пор как вы здесь работали? – спросил Дик Артемус, имея в виду губернаторский особняк.
– Не особенно, – вежливо улыбнулся полицейский.
– Вы теперь лейтенант?
– Да, сэр.
– Это впечатляет. – Было понятно, что подразумевает губернатор: в дорожной полиции неохотно продвигали по службе представителей национальных меньшинств. – Как жена?
– Прекрасно, сэр.
– Она ведь тоже служила в полиции?
– Так точно, сэр.
– Но не вернулась?
– Нет, сэр.
Дик Артемус одобрительно покивал.
– Достаточно одного копа в семье. На дорогах чертовски опасно.
Будто лейтенант сам этого не знал.
– Вот зачем я попросил вас заглянуть на приватную беседу, – сказал губернатор так, словно полицейский мог и отказаться. – У меня возникла проблема, с ней нужно управиться быстро и без шума. Деликатная ситуация, где замешан весьма неуравновешенный индивид, псих, если говорить без обиняков, который где-то разгуливает
Лицо полицейского нисколько не изменилось, но губернатор тотчас уловил во взгляде легкое беспокойство и напряженность. Он много раз замечал такой взгляд у клиентов «Тойота-Лэнд, США».
– Все, что я расскажу, – губернатор подался вперед, – должно остаться строго между нами.
– Разумеется, – ответил полицейский. Его звали Джим Тайл.
И Дик Артемус поведал всю историю, или почти всю, как некий молодой человек похитил собаку Палмера Стоута и прислал по почте ее отрезанное ухо, чтобы остановить строительство моста на Жабий остров.
– Или «остров Буревестника», как его называет рвач-застройщик, – добавил губернатор. – Но я пригласил вас не для того, чтобы говорить о спасении собаки придурка-лоббиста, об этом позаботятся. Речь о молодом человеке, который способен – скажу, хоть я не психиатр, – причинить вред или даже кого-нибудь убить, если мы быстро его не разыщем.
– И что потом?
– Окажем ему помощь, разумеется. Профессиональную помощь, лейтенант Тайл. Ему это нужно.
– Вам известно его имя?
– Нет.
– Как он выглядит?
– Это можно выяснить. Его видели в баре «Поклонник» в Лодердейле.
– Где он сейчас? Имеете представление?
– Ни малейшего, друг мой. – Губернатора позабавили лобовые вопросы полицейского, которому он загадал шараду.
– Тогда вряд ли я что смогу сделать, – сказал Джим Тайл.
– Не совсем так, – улыбнулся губернатор. Но не той улыбкой, что предназначалась для продажи автомобилей, и не той, что использовалась в избирательной кампании. Эта была из разряда «ладно, хорош пороть ерунду». – Послушайте, Джим, вы прекрасно понимаете, что мне от вас нужно.
Полицейский тотчас отвел взгляд. Дик Артемус заметил, как у Таила напряглись жилы на шее.
– Так расскажите, как поживает наш бывший губернатор? Только не спрашивайте – какой. Вы знаете. Тот самый, выживший из ума. Клинтон Тайри.
– Не знаю, сэр. Я с ним не общался с год, а то и больше.
– Но вы ведь знаете, где его найти?
– Нет, сэр, – ответил Джим Тайл. Это не назовешь ложью: он знал, как разыскать экс-губернатора, но не знал где.
Дик Артемус встал, потянулся и прошел к окну.
– Здешние старожилы его все еще вспоминают. Ведь он года два до исчезновения даже не появлялся в администрации. А о нем все говорят: где он? что поделывает? его еще не поймали? думаете, он жив? Черт, такие недоумки всегда интересуют публику. Как сейчас называет себя старина Клинт?
– Не знаю, – бесстрастно произнес полицейский. – Я его называю губернатором.
Реплика прозвучала так невозмутимо, что Дик Артемус резко обернулся. Во взгляде Джима Таила он прочел не просто недоверие и неприязнь, но равнодушное и оскорбительное безразличие.