Хвост
Шрифт:
– Ксюша, – Олег Иванович почувствовал, как свежевыросший хвост его выгибается дугой, как у рассерженного кота. – Да кто же мог знать про этот Чернобыль? Столько лет прошло.
– Да, нечего сказать. Повезло мне– Ксения расходилась все сильнее. – Вот Юлька со мной училась, вышла за директора банка, его хлопнули, и бац! Богатая вдова, миллионы, шикарный дом на Солянке с Евроремонтом, вилла в Санта-Барбаре, а из Турции вообще не вылезает. А у меня – хрен вам, то есть хвост у него вырос. Как я выкладывалась, как старалась. Когда другие бабы маски огуречные на
– Все, Ксения, ты меня со своими соляриями достала. Ухожу я... – Олег почувствовал холодную уверенность в собственной правоте. – Когда решишь, что я тебе и с хвостом подхожу, – скажешь.
Он рванул дверцу старенькой «шестерки», и через несколько минут уже ехал по кольцевой автодороге в сторону Теплого Стана.
В Теплом Стане жила Оля Кукушкина, рыжая, покрытая веснушками бывшая аспирантка, ныне бухгалтер «Аквариума России». Ходили слухи, что у Оли была несчастная любовь, что она подавала надежды и почти что защитила выдающуюся диссертацию по элементарным частицам..
Да, что греха таить. Оля вот уже два года была любовницей Хвостова. Олега Ивановича мучали по этому поводу моральные дилеммы, одновременно испытывал он глубокое удовлетворение собственным нравственным падением, а, самое главное, Оля его понимала. Они курили вместе, слушали хорошую музыку, и никогда Оля даже словом не обмолвилась о том, что хочет за Хвостова замуж. Она никогда ничего не просила. «Олечка» – поднимаясь в лифте на девятый этаж, Хвостов растрогался. Привычно задребезжал звонок.
– Оля, Олечка, – прошептал Хвостов, когда открылась ее дверь. – Все кончено, я, кажется, буду разводиться.
– Олег, что случилось? Почему, так вот, вдруг?
– Оля... Я должен тебе открыться. Дело в том...
– Что? – Насторожилась Кукушкина.
– Скажи, например, если бы у меня хвост вырос, мы бы все равно друг друга понимали?
– Ааа. – протянула бывшая аспирантка. Нет, Олег Иванович, вы все-таки не романтическая персона. Я понимаю, крылышки, как у ангелочка. Беленькие, с перьями, а у вас – хвост. Сатана там правит бал. Неостроумно.
– Олечка, – Хвостов почувствовал возбуждение. – Я понимаю, что не являюсь для вас лучшим выбором. Но тем не менее, если развод мой с Ксенией оформится...
– Хвостов, что за глупости, оставьте мои джинсы в покое.
– Никогда!
– Что это! – Аааа – Кукушкина вырвалась из объятий Хвостова и с безумным взглядом забилась в угол комнаты.
– Ну что, ну что, хвост, я же предупреждал. – смутился Олег.
За прошедшие несколько часов хвост заметно удлинился. Около тридцати сантиметров в длину, поросший жесткой, черной шерстью.
– Мамочка, – всхлипнула Оля. – Мама...Что это за отросток, Олег? Как ты мог? На кой ляд он тебе сдался?
– Олечка, да что с тобой, Оля. Ну, атавизм. В конце концов, нельзя же так.. Ведь я все тот же Олег Хвостов, с хвостом или без хвоста – Олег Иванович запутался в собственных рассуждениях. – Фамилия
– Уходи, Олег, я тебя прошу. Умоляю, только оденься и уходи. Это Бог наказал меня. – Оля зарыдала. – Господи, ну за что мне это? Все подружки замуж повыскакивали, кто в Америке, кто в Саудовской Аравии. Ленка кондо купила...
– Все вы, бабы, одинаковые. – Горечь одиночества, непонимания, обиды, овладела Хвостовым. – Эх, Кукушкина. Зря ты так.
– Убирайся – заревела рыжая стерва, – брысь, животное!
У Олега Ивановича потянуло сердце.
Перед шестеркой Олега Ивановича нахально застыл красный Фольксваген, перекрыв Хвостову всякую свободу передвижения. Беспомощностью этой воспользовались трое подростков, то ли обкуренных, то ли пьяных в доску. Не обращая внимания на Олега, они со смешками пытались просунуть согнутую проволоку между дверью и боковым стеклом.
– Эй, мужики. Ребята, пацаны – Хвостов судорожно перебирал подходящие эпитеты. – От...сь от моего средства передвижения, или хуже будет! Что же вы делаете! – Хвостов почувствовал, что дай ему волю, он растопчет малолетних преступников на месте.
– Смотри, Леха, пока мы возились, дедуля пришел. Е-мое, дедуля, сходи на Новодевичье, чесс-слово, не пожалеешь. Такие чуваки там лежат, обоссаться можно.
– Отойдите от моей машины, ублюдки.
– Это кто здесь ублюдок, бля? Дедуся, не мешай работать. Давай, не выебывайся, вызывай ментов. Мы их бьем, ментов ваших, чтобы они тоже не выебывались.
– Парень, послушай меня, – странное спокойствие спустилось на Хвостова. – Тебе сейчас будет очень больно. Обещаю. Уши надеру.
– Дедуся все-таки выебывается. – вступил в разговор Леха. – Вот тебе, дедусь, воспитательное средство для старых козлов.
– Херня, пистолет Макарова. Да он не стреляет у вас, козлы, а вы это видели? – Хвостов дернул ремень на поясе. – Если вы козлы, то я племенной бык буду. Фильмы про ковбоев смотрели?
– Леха, я тебе говорил, суке, что травка тухлая какая-то, – паренька вывернуло наизнанку. – Мочи эту сволочь скорее, бля, а то я за себя не ручаюсь.
– Ну уж нет, – Хвост с лазерно-прицельной точностью вылетел из штанов, выбил пистолет из руки главаря, и надавал обидчикам по щекам.
Подростки с суеверным подвыванием разбежались, Олег Иванович застегнул брюки, боднул наглый «Фольксваген», и поехал на «Сокол» к знаменитому венерологу Дмитрию Иосифовичу Фейхтенгольцу. Когда-то Хвостов учился в одной группе с Фейтенгольцем-младшим, ныне смотавшимся в Израиль, так что у него был блат.
– Уникальный, совершенно невероятный случай атавистической патологии, – престарелый профессор Фехйтенгольц с восторгом мял волосатый хвост. – Вот здесь еще один хрящик, вам не больно, Олег Иванович?