I'm a slave for you

Stormborn

Долгие годы службы у Темного Лорда превратили некогда напуганного и запутавшегося мальчика в жестокого и безжалостного молодого человека…. Девушки, что к концу «эксплуатации» оставались живы, дарились старым школьным друзьям, молодым коллегам и соседям… Или же выкидывались на улицу, отдавались в бордели. Долго никто не задерживался. Однообразие быстро надоедало, насыщение приходило слишком медленно. Мольбы о милосердии, слезы, крики – все это так выматывает…

Сейчас все будет по-другому, все должно быть иначе… Малфой помнил каждый миг, каждую секунду, что он провел за наблюдениями, в ожидании. Наблюдал он за самой прекрасной грязнокровкой

на свете – Гермионой Джин Грейнджер. Каждый раз, когда на ее прекрасном лице вспыхивала яркая теплая улыбка, в его холодной жадной душе рождалось особое волнение, незабываемое чувство… Оно смешивалось со злостью, с непонятным гневом. Гневом от осознания, сколько власти эта девушка имеет над ним. Гневом от того, что она улыбается не ему, а проклятому Уизли.

Драко нес на руках обездвиженное тело девушки, не заботясь о ее удобстве и состоянии, крепко сжимая свою ношу. Сильные руки вцепились в нежную кожу, обещая оставить яркие следы. Массивная дверь отворилась, и на пороге показалась маленькая аккуратненькая домовая эльфийка, завернутая в белоснежную простыню, что прикрывала ее тело на мотив тоги.

– Хозяин вернулся, – пролепетала она.

Малфой сбросил Гермиону на кресло, стоявшее неподалеку, и указал домовой эльфийке вниз, на свои ботинки. Домовиха кинулась к молодому хозяину и принялась бережно снимать с него обувь, перебирая длинными темно-бежевыми пальцами. Она была так аккуратна, так старательна, что это вызывало в юноше почти дружелюбное отношение, даже заботу…

Драко обдумывал, как поступить с новой игрушкой. Без сомнения – подвал для нее не подходит. Это же Гермиона, Гермиона Грейнджер! Она и так не красавица, а уж в мрачных тонах зловещего подвала станет ещё менее привлекательной. Эти впалые щеки и угловатые изгибы тела… Они станут отчетливее в скудном свете пыточной камеры, блеск ее глаз увянет окончательно…

Ей нужна особая комната. Благо, Малфой Мэнор позволяет выделить отдельное помещение даже рабыне. Пусть находится рядом со спальней самого Драко, чтобы долго не добираться, не преодолевать слишком больших расстояний в минуту… Нужды, в минуты желания.

– Вель, обустрой для нашей гостьи комнату рядом с моей спальней. Пусть все будет уютно, но не слишком… Если помнишь дом Хопсов… Примерно так. Главное – большая кровать. Она должна помнить, кем стала теперь…

– Слушаюсь, хозяин.

Эльфийка низко поклонилась, и, убрав хозяйские ботинки, трансгрессировала прочь, решив, что должна сообщить «коллегам» о распоряжении. В конце концов, желание господина для домовика – закон. Веления Драко выполнялись с особым трепетом, в невероятной спешке…

Драко подозвал еще одного домовика и велел тому заняться внешним видом новоприбывшей гостьи. Пусть тот хорошенько отмоет ее, разденет и оставит в новой спальне, дабы Малфой смог найти девчонку готовой к близкому знакомству, к самому интересному моменту их встречи…

Малфой, радостный, окрыленный собственным успехом, решил выпить перед предстоящей ночью… Он любил отметить очередную победу бокалом дорогого коньяка, любил это теплое чувство опьяненности, слабости некогда сильных мышц, дрожи в пальцах…

Юноша прошел в сторону гостиной, неторопливо взял бутылку огневиски, стоявшую на разожженном камине, и налил в стакан темно-бурую жидкость. Запах разошелся по помещению, прокрался к огню и к потолку… Он окружил Драко, заключил его в кольцо, чтобы вскружить Пожирателю голову…

Слизеринец взглянул в яркое рыжее пламя,

чьи языки нашептывали ему воспоминания о давно минувших школьных годах, о потерянном времени. Драко вспомнил Поттера, Уизли и Грейнджер вечно снующих из угла в угол, вечно довольных, счастливых и дружных…

Как ни крути, а юноша всегда завидовал неразлучной троице. У них была по-настоящему крепкая дружба, слишком теплые отношения… Дружба, которая может длиться всю жизнь и даже преследовать людей после смерти. Очевидно, что призраки лучших времен поселились в голове Гермионы… Иначе почему тогда она так рьяно заупрямилась на выходе? Наверняка, это образ могучего, но, жаль – мертвого Поттера возник в её хорошенькой головке.

Ублюдок может управлять её желаниями даже после смерти, следить за девчонкой из могилы… Драко поморщился от мысли о Гарри, скривился. Вспомнив его глаза. Этот маггловский выродок вылез из ниоткуда, не имел за плечами ничего, а получил все самые лакомые «кусочки» школьной жизни. Верных и преданных друзей, отзывчивых товарищей, сплоченный коллектив, славу, горячую подружку – в конце концов… Слишком много сладостей ушло одному ученику.

А что же тогда было у Малфоя-младшего? Только ненависть! Бесконечная жгучая ненависть, заменившая ему кровь, мысли и чувства… Она грела Драко в непростительно холодном подвале Слизерина, она заставляла его просыпаться по утрам и совершать ритуальные проклятья в сторону счастливых гриффиндорцев…

Кребб и Гойл никогда не были настоящими друзьями Драко. Они вечно ошивались где-то рядом, словно тупоголовые домашние питомцы, вечно поддакивающие и раздражающие в своей преданности. Панси, постоянно преследовавшая его, так надоела, что, узнав о ее «героической» смерти в битве за Хогвартс, Драко лишь вздохнул с облегчением… Возможно, что с Забини их связывает нечто большее, чем деловые отношения, более тесный контакт. Они часто гостят друг у друга, обмениваются новостями, выпивают вместе по выходным. Теодор, ставший целителем, чрезвычайно полезный для Драко человек. Работа Пожирателя приносит юноше много проблем со здоровьем. Нотт идеально с ними справляется… Малфой даже не мог вспомнить, сколько раз Теодор вытаскивал его с того света. Проклятые мракоборцы…

Драко сладко улыбнулся, смакуя мысль о том, что его школьные знакомства хоть и не были теплыми, а сослужили ему хорошую службу, более выгодную. Он – жив, а всеобщий любимчик Поттер – мертв. Зеленые глаза давно изъедены червями, а в серых появился металлический отблеск…

День слишком быстро клонился к вечеру. Сумерки сгущались, а солнце озаряло небо ярко-багряной полоской, прощаясь на несколько долгих часов. Дрова в камине лениво потрескивали, а виски разнесло по телу слизеринца приятное тепло, знакомое ему так близко…

Юноша с шумом опустил стеклянный стакан на каменную поверхность камина и отправился наверх по длинной винтовой лестнице.

Драко перешагивал высокие каменные ступени, стараясь идти как можно быстрее, преодолевая расстояние с ребяческим нетерпением. Жгучее желание вдруг захватило его, он забыл, как дышать, говорить, думать… Руки невольно сжимались и разжимались в ожидании сладостного часа удовольствий.

Боже, как это приятно! Знать, что в спальне тебя ждет та, которую ты желал все эти годы… Знать, что она не сможет тебе отказать, что ей придется повиноваться, проломиться под натиском сильных рук… Знать, что она страшится той минуты, когда вновь увидит его, услышит за дверью чьи-то шаги.