И аз воздам
Шрифт:
— Вот только очередного барона-разбойника Рудольфу для полного счастья и не хватает, — хмуро заметил кардинал. — У Императора сейчас деньки веселые: с австрийским герцогом назревает уже прямое столкновение, в Гельвеции бунт, герцог Баварский пытается удержаться за власть на фоне слухов о том, что к власти этой пришел через убийство родичей…
— Забавно вы поименовали наследника императорского трона, Сфорца, — усмехнулся Курт; кардинал пожал плечами:
— Это все дальние планы, в то время как необходимость удержать герцогство — насущная
— Фридрих, хоть и мальчишка, но мальчишка рассудительный и цепкий, — сказал Курт уверенно. — Да и слухи эти не столь уж назойливы и популярны, куда популярней другие — «враги Императора истребляют лояльную знать».
— Популярней нашими стараниями, — уточнил Бруно недовольно. — До чего дожили: перешибать лживые сплетни правдой приходится все тем же методом распускания сплетен…
— Не суть. Пусть и с нашей помощью — а наследник неплохо справляется, и главное сейчас — попросту не хлопать ушами… Так что ж с делом Эльзы? Я его закрываю?
— Уже закрыл, — вскользь улыбнулся Висконти. — Не могу не выразить тебе благодарность за удачное разрешение ситуации.
— Отчет…
— Позже напишешь, забудь.
— Даже так, — отметил Курт, медленно обведя взглядом лица собравшихся. — Стало быть, стряслось нечто и впрямь необычное… Что у вас, и по какому поводу было заседание?
— Быть может, сперва передохнешь? — возразил Бруно; он усмехнулся:
— Конечно. Сейчас я пойду есть да спать, и разумеется, я спокойно усну, не терзаясь любопытством и не пытаясь угадать, отчего у членов Совета столь постные физиономии, будто завтра наступает Конец Света… Говорите уж. Что происходит?
Бруно переглянулся с Висконти, бросил взгляд в сторону молчаливого кардинала и, помедлив, поднялся.
— Сейчас вернусь, — вздохнул он, направившись к двери. — Услышишь все из первых уст.
В комнату Бруно возвратился спустя несколько минут; войдя, посторонился, пропуская вперед своего спутника, выглянул в коридор, бросил взгляд в обе его оконечности и плотно прикрыл дверь.
— Курт Гессе, следователь первого ранга, особые полномочия, — сообщил он, усаживаясь снова к столу, и кивнул на табурет рядом с собою: — Прошу вас.
Вошедший молча кивнул, тяжело опустившись на сиденье, и оперся о стол локтями, перенеся на него вес и как-то неловко отставив ногу в сторону. Итак, больная спина и что-то не так с коленом; рана? Просто суставные боли, возраст?.. Вполне вероятно; лет ему не меньше сорока пяти-семи, и судя по изможденному лицу — годы эти проведены не в тиши и скуке скриптория…
Знакомое лицо…
— Дитер Хармель… — продолжил Бруно, и Курт оборвал, договорив:
— … curator rei internae [3] .
3
попечитель внутреннего положения (состояния, обстановки) (лат.).
— Знаете
— В некотором роде. Одиннадцать лет назад, когда я был начинающим двадцатидвухлетним следователем, вы пытались затащить меня на помост за халатность или преднамеренное саботирование дела. Кельн, расследование убийства студента университета…
— … погибший на допросе соучастник.
— После допроса, — возразил Курт с нажимом. — Повесился ночью в камере. Отто Рицлер, университетский переписчик. Вам не терпелось доказать, что я должен разделить его судьбу.
— Вашим обидчиком опасно становиться, — усмехнулся Хармель. — Какая нехристианская злопамятность.
— Просто хорошая память. Злобность прилагается в довесок.
— Да, я вижу, — уже серьезно согласился куратор. — Память и впрямь отличная; я бы спустя столько лет имя не вспомнил. Я и не вспомнил, собственно… Оправдываться за свою ошибку не стану: надеюсь, вы понимаете спустя столько лет службы, что я не мог не предположить самого худшего.
— Даже не представляете, насколько хорошо, — согласился Курт, не задумавшись. — И как я понимаю, вы здесь для того, чтобы привести еще один пример этого худшего?
— В том числе, — кивнул Хармель и, помедлив, спросил: — Скажите, Гессе, когда вы в последний раз слышали от осужденного «я невиновен»? Не от подозреваемого, не от обвиняемого, не в процессе расследования, а в минуту, когда он уже стоит перед палачом — когда?
— Занятный вопрос, — осторожно заметил Курт, искоса бросив взгляд на хмурые лица начальствующих. — Должен заметить, что я вообще такое слышал нечасто. Если подумать, то последний такой случай имел место несколько лет назад, да и то — мне стало об этом известно с рассказов свидетелей и случилось не после моего расследования.
— Я здесь не для того, чтобы снова попытаться навесить на вас служебное несоответствие… — начал куратор, и Курт оборвал, не дав ему договорить:
— Я это понял, Хармель. Я лишь имел в виду, что в последние годы Конгрегация работает так, что невиновные на костре практически не оказываются. Разумеется, я не исключаю ни судебных ошибок, ни халатности, ни сознательного вредительства, но все ж основная часть осужденных поднимается на помост не просто так. Я бы даже сказал, эти самые ошибки и недобросовестность — явление редчайшее.
— А если я вам скажу, что за последний год таких случаев отмечено больше десятка?
— Больше десятка случаев, — уточнил Курт, помедлив, — это statistica по Империи, по Германии или какому-то региону?
— По одному городу.
— По городу, — повторил Курт размеренно. — Занятно. На мой взгляд простого oper’а здесь возможны лишь два варианта: внезапная активность малефиции или грубейшая corruptio; и судя по тому, что вы сидите здесь — уже доказан именно второй. Но в таком случае, не вполне понимаю, как это касается меня.