И буду век ему верна?
Шрифт:
– Фенечка, – говорит Вадим. – У меня дела, срочные. Давай так, Сережа тебя отвезет и компанию составит, чтобы ты не скучала, а я, как освобожусь, сразу домой. Хорошо?
Перспектива проводить время с Серегой мне не улыбается, с собакой и то занимательней. Я объясняю, что меня ждут в отчем доме. Вадим согласно кивает, по всему видно, что его мысли далеки от меня.
– Стасу сказал? – спрашивает он Серегу.
– Да,
– Хорошо.
Я замечаю, как изменилось его лицо, жестче стало, что ли, теперь трудно поверить, что в эту ночь он терпеливо сносил Лешкины выкрутасы.
Мы выходим из подъезда, торопливо прощаемся, из-за угла дома появляется темно-фиолетовый «БМВ» и лихо останавливается возле Вадима. На четыре секунды передо мной возникает лицо водителя. Пока я бегу к Агате, Вадим садится в подъ– ехавшую машину, Серега на «Мерседесе» срывается с места, а за ним, развернувшись, исчезает и «БМВ».
– Что это за публика? – спрашивает Агата, трогаясь. Я пожимаю плечами.
– Черт их знает. Люди.
– А где Валерка, вы вроде бы хотели пожениться?
– Накрылся.
– Что у вас там произошло?
– Да ничего. Поссорились, он меня выгнал, без вещей, без денег, пришлось вас беспокоить.
– Так ты когда приехала?
– Вчера.
– И уже успела подобрать этого типа?
– Это он меня подобрал. – Я начинаю злиться.
– Что он за человек?
– Откуда я знаю?
– А что ты вообще знаешь?
– Ну, знаю, что зовут его Вадим, а его шофера Серега, еще у меня есть номер его мобильного.
– Черт-те что. Ты хочешь сказать, что спишь с мужиком, не имея представления, кто он?
– Да не сплю я с ним. Только вчера собралась, а тут вдруг Лешка нагрянул, перед твоим приходом его Федор Михайлович увез.
– Слушай, Фимка, этот тип за рулем…
– Сережа?
– Да нет, тот, что подъехал. Ты его знаешь?
– Нет, конечно, откуда?
– Кого-то он мне напоминает, – задумчиво говорит Агата. – Не могу вспомнить. И ощущение мерзкое. Ты бы держалась от этой публики подальше.
Дверь квартиры открывает мама, миниатюрная женщина в домашнем платье и туфлях на низком каблуке. Выражение лица у нее такое,
– Здравствуй, Ефимия, – говорит мама и подставляет щеку для поцелуя. Я решаю, что для меня все не так плохо. – Папа в кабинете.
Мама с Агатой идут в кухню, а я к отцу.
– Можно?
Папа поднимается мне навстречу.
– Здравствуй, дочка. – Мы обнялись, и он меня поцеловал. Значит, в семье сегодня разыгрывается спектакль «Возвращение блудной дочери». – Что у тебя случилось на юге?
– С Валерой поссорилась и деньги потеряла. Извини.
– О чем ты? – Папа поднимает бровь. – Значит, замуж ты не выходишь?
– Пока нет.
– И то хорошо. А теперь объясни, что у тебя с работой.
Мне стало ясно, зачем меня так спешно вызывали. Папа с мамой лентяев на дух не выносят и не могут взять в толк, как подобное существо появилось в их семье. Каждый человек должен работать, приносить пользу обществу, любой труд почетен и все такое прочее…
– Вышибли меня с работы, – обреченно говорю я.
– Естественно, если ты там неделю не появлялась.
– Я была уверена, что этого никто и не заметит.
– Ефимия, о чем ты вообще думаешь? Ни работы, ни семьи.
– Агатка тоже не замужем, – злюсь я.
– Агата знает, чего хочет в жизни. А чего хочешь ты?
Я честно говорю, что не знаю. В течение часа мы беседуем, разговор совершенно бессмысленный, с моей точки зрения, но папа так не считает, в заключение он говорит:
– Надеюсь, ты в ближайшие дни решишь вопрос с трудоустройством. Скажем, до понедельника. Если тебе понадобится моя помощь, пожалуйста, не стесняйся.
– Костя, – зовет мама, – вы закончили? Обед на столе.
Так, мне еще предстоит семейный обед, что не радует. Мы сидим в столовой на своих обычных местах, и я подвергаюсь перекрестному допросу. Три юриста проводят его мастерски, больше всех старается Агатка. Из меня вытряхнули все про скандал на работе, ссору с Валеркой, жизнь на юге и планы на будущее. Хуже всего с планами. Мама, сурово глядя в мои глаза, заявляет, что у нее как раз есть для меня работа. Ну, уж это дудки, с 9.00 до 17.00 находиться с дражайшей матушкой в одном помещении и ощущать ее заботу – этого я и врагу не пожелаю. И потому я говорю: