И целого мира рядом...

Marlu

В коридоре стало тихо. Элизабета Кондратьевна приложила ухо к плохо покрашенной филенке, но услышала только удаляющийся топот. Видать, разборки решили перенести в другое место.

— Вот ведь пидарасы, —

расстроилась Элизабета Кондратьевна, спустила на всякий случай воду — вдруг кто-то остался — и павой выплыла в коридор.

Коридор оказался пуст. Ее королевский выход остался без зрителей.

— Вот пидарасы, — прошептала Элизабета Кондратьевна и от обиды шмыгнула носом, — куда они податься-то могли?

Она порысила к лестничной клетке, здраво рассудив, что деться такой толпе больше и некуда. На лестнице, кажется, кого-то били. Чрез толстую фанеру двери доносились глухие удары, хриплый отчаянный мат и уже до боли знакомый скулеж. Элизабета Кондратьевна стояла, готовая в любой момент отбежать подальше и сделать вид, что ее тут и не было. По обрывочным фразам она пыталась составить картину целого… И чутко уловив момент, когда дело подошло к финалу, она бросилась к своей двери, открыла было ее, но передумала, и пошла стучать к соседу.

— Кондратьевна, — затянул он, едва увидев гостью на пороге.

— Слышь, Василь Иваныч, а нет

ли у тебя коньяка?

— Кондратьевна, ты того этого, — ошеломленный просьбой сосед очумело хлопал глазами.

— Ну так есть или нет?

Мимо прошли местные геи, вид они имели печальный и плачевный. У одного наливался цветом бланш под глазом, у второго скула была подозрительно припухшей. Они зло зыркнули на соседей и молча ушли к себе.

— Есть, — сознался сосед и на секунду скрылся у себя. — С возвратом только.

— Не бойся, не зажму, — Элизабета Кондратьевна сунула плоскую маленькую бутылку армянского три звезды в карман халата. — Спасибо, выручил.

— Для нервов первейшая вещь, — согласился сосед и вздохнул, закрывая дверь.

Элизабета Кондратьевна на цыпочках прошла мимо гейской двери, там стояла гробовая тишина: то ли они уже все выяснили, то ли пребывали в тоске и печали, но стучать к ним она не рискнула, ушла к себе. Нервы на самом деле требовали успокоения, а душа общения. Она достала из шкафчика стопку, плеснула туда коньяку и, с комфортом устроившись на диване, набрала номер старинной подруги:

— Софья Марковна! Что я тебе сейчас расскажу!