… и компания
Шрифт:
И он начал опрос: «Ты, протестант, чего хочешь?» И протестант отвечает: «Хочу быть самым могущественным человеком на свете». «Хорошо, – говорит дьявол, – это пара пустяков. Получай свое могущество. А ты, католик?» – «Я, – отвечает католик, – я хочу быть самым богатым человеком на земле». – «Пожалуйста, – говорит дьявол, – деньги у тебя будут! А ты, еврей, чего хочешь?» – «Мне, – говорит с поклоном еврей, – мне нужна от вас просто мелочь». – «Какая мелочь?» – «Так вот, дайте мне адрес этого католика».
Раздался дружный хохот, глаза у всех слушателей
Встречаясь с обезьяньим взглядом рыжего Вениамина, Жозеф всякий раз испытывал неловкое чувство.
Наконец показался лес. Тут наступило двухчасовое перемирие между Жозефом, клячей и рыжим двоюродным братцем.
Путешественники вылезли из кабриолета, отряхнули густо облепившую их пыль. Миртиль Зимлер, величественный в своем черном сюртуке, прогуливался с двоюродным братом Абрамом. Тетя Минна с бессильным гневом наблюдала за Элизой, кокетничавшей с Жозефом. А дети удивлялись тому, что взрослый мужчина, который сражался на войне, оказался первым выдумщиком по части игр и развлечений.
Наконец и Жозеф, обрадовавшись, что дети отвлекли Вениамина, с удовольствием примкнул к остальным. Сняв пиджак и воротничок, он прыгал через канаву с поразительной для его комплекции легкостью. Даже Гийом рискнул прыгнуть, но, убедившись в своей неспособности к гимнастическим упражнениям, подсел к пожилым и многоопытным родичам, которые вели степенную беседу.
В пять часов появилась под руку чета Блюмов, – они пришли пешком, усталые и запыленные. Разложили привезенный провиант. И это снова послужило для прохожих темой самых непочтительных намеков.
Потом все уселись в знаменитую колымагу и Жозеф взял вожжи. Но кляча на досуге пришла, очевидно, к вполне определенному решению и категорически отказалась тронуться с места. Раздосадованный Жозеф, чувствуя на себе взгляды седоков, начал дергать лошадь в разные стороны, что только ухудшило положение. Вениамин шептал ему на ухо полезные советы, которые Лора и Жюстен тут же предавали гласности. Дамы решили, что настало время выразить свой испуг легким взвизгиванием. Миртиль встал во весь рост, а Гийом крикнул неизвестно кому: «Берегись!» После одного особенно хлесткого удара кобыла, упрямо пятившаяся, столкнула кабриолет задними колесами в канаву. Дядя Миртиль вместе со своим сюртуком перелетел через борт.
Чета Блюмов бросилась на выручку. Пассажиров удалось спасти. Убедившись, что кляча не поддается ни на какие уговоры, Вениамин велел ее распрячь. Жюстену, к глубочайшей тревоге его отца, поручили держать смиренное животное под уздцы. Дядя Блюм впрягся в оглобли, Вениамин, Абрам и Жозеф взялись за колеса, но безуспешно.
Требовались героические меры. Жозеф снова снял пиджак, жилет, воротничок и засучил рукава, – при этом каждый мог оценить мощь его мускулов.
Кабриолет сполз в канаву только двумя задними колесами. Жозеф спустился в ров, покраснел, снял очки, отдал их на сохранение невестке и нагнулся, чтобы взяться за подножку. По лицу его струился пот.
В этот момент дядя
– Подожди, пропусти сначала экипаж!
Жозеф, не разгибая спины, поднял свои добродушные близорукие глаза.
В облаках дорожной пыли, пронизанной лучами заходящего солнца, мчался щегольской фаэтон; им правил, высоко держа вожжи, старик с седыми бакенбардами и в широкополой шляпе. Молодая дама, скромно одетая, даже без зонтика, сидела с ним рядом. Три вислоухих пса пытались положить морды на плетеные борта экипажа.
Пусть даже высокое сиденье фаэтона позволяло разглядеть проезжих еще издали, Жозеф сердцем угадал, кто это, и густо побагровел.
Старик не мог сдержать жеста удивления, но не сразу успел остановить рысь своей полукровки, пробежавшей еще метров тридцать.
Жозеф заметил это. Он нагнул свою бычью шею, схватился обеими руками за подножку кабриолета и, напружив мускулы, одним махом приподнял тяжелый экипаж, придал ему нужное положение и поставил на обочину дороги. Элиза пронзительно взвизгнула.
Гийом подбежал к щегольскому фаэтону и, сам не понимая, что говорит, пробормотал:
– Уже все в порядке… можете ехать.
Старик с видом вежливого сожаления пожал плечами, опустился на скамейку фаэтона, и экипаж исчез в облаках пыли, под лай собак, унося своего великолепного владельца и снисходительно встревоженную улыбку девушки в шелковом светло-коричневом платье.
– Я всегда знал, что он силен, как бык, – сказал Абрам Штерн, – но тут он превзошел самого себя.
Испуганные взгляды родных устремились на Жозефа. Вандеврская кобыла господина Антиньи истощила, очевидно, весь запас своих фокусов. С ее губ стекала обильная слюна прямо на руки Жюстена к его явному отвращению. Она покорно позволила себя запрячь и мирно затрусила по выщербленным мостовым Вандевра, увозя своих изумленных, осунувшихся и напуганных пассажиров.
Тем временем дядюшка Блюм, поддев руку под пухлый локоток тетушки Бабетты, потащился пешком к своему жилищу на площадь Сен-Симплисиен. Он то и дело покачивал головой и говорил, не убавляя шага, своей безмолвной супруге:
– Знаешь, Бабетта, в Бушендорфе наш Жозеф не нанимал карет и не краснел, когда на него смотрели христианские девушки.
А сам виновник торжества хранил на козлах упорное молчание, ибо сегодняшний день дал ему возможность трижды показать себя. И наиболее блистательно – вовсе не тогда, когда это показалось Тэнтэну.
VI
То ли потому, что господин Лепленье случайно встретил Зимлеров в столь странных обстоятельствах, то ли потому, что до него дошли слухи об их положительном балансе, но так или иначе он стал раскаиваться, что до сих пор не отдал эльзасцам визита. Однако он откладывал посещение со дня на день и собрался только в сентябре: уселся после обеда в кабриолет и отправился в Вандевр вместе со своим верным Илэром.
Оставив и слугу и экипаж у здания Коммерческого клуба, господин Лепленье не спеша направился к бывшей фабрике незабвенного Понсэ.