И корабль плывет...
Шрифт:
As the loud blast that tears the skies,
Serves but to root thy native oak...
Демон все еще поет под дулами наших винтовок. Без верхней одежды околеть на палубе можно меньше, чем за час, но она держится уже куда больше часа. Намного, намного больше. Упорная тварь. Если протянет до пятнадцатого круга, надо будет сходить ее проведать. Ведро холодной воды, выплеснутое в фальшивое лицо, определенно должно
Rule, Britannia! Rule the waves
Britons never shall be slaves!
Плеснув в стакан еще немного, беру в руки револьвер - в перчатках, конечно, ибо примерзать к своему оружию мне вовсе не охота. Стоит лишь это сделать, и поднявшаяся из глубины бессильная злоба, черная, чернее смоли, ненависть снова стискивают меня в своих грубых, лишенных всяческого тепла объятьях.
Небесный Наш прав, кругом права и эта сука из ада. Пути назад нет, пути наверх нет, сколько трупов ты бы себе под ноги не свалил, а если то и выйдет - солнце, к которому ты столь отчаянно стремишься, теперь лишь выжжет твои глаза. Пути назад нет, а впереди лишь великое ничто, и не легче ли просто...
Других ведь я уже не раз казнил.
Словно в ответ на эту мысль память услужливо подбрасывает мне старую и страшную историю, затягивает все вокруг непроглядной тьмой и заряжает мое оружье, ставит предо мной пятерых моих моряков.
Я так хотел есть...я так хотел есть...
Всех тех, кто тогда сошел на берег, кто заступил за двери Часовни Света.
Какое странное мясо...святой отец, где вы это достали?
Завязанные глаза и забитые кляпами рты.
Неисповедимы пути Господни .
Тело в измятой черной рясе, танцующее в крепкой петле.
Мы должны были! Мы должны были чем-то питаться, иначе бы все давно умерли!
Мне случалось есть кашу из лишайника. Грызть куски своего спального мешка из дубленой кожи, а однажды дело дошло до сапог. Но я не был среди тех, кто сошел тогда на берег. Кто заступил за двери Часовни Света.
Святый боже, мы же ели...мы же ели...
Иначе бы я пустил пулю в лицо и себе.
Мы будем гореть в аду за это!
Они - мы все - уже были в аду. И я лишь помог им добраться до конечной станции. Им - и всем, кого вешали и жгли мы уже после, всем, кто составлял ту крохотную общину, что нашла свой, одинаково простой и страшный способ выживать.
Thee h aughty tyrants ne'er shall tame ,
All their attempts to bend thee down...
Я наполняю стакан уже до самых краев. Второй стакан за день, вернее - за ночь. Только я так могу быть уверен, что не увижу ночью ничего из той войны. Только так я могу быть уверен, что ничего больше не вспомню.
Will but arouse thy generous flame
But work their woe, and thy renown...
Револьвер
Rule, Britannia! Rule the waves
Britons never shall be slaves!
Почему, ответь мне, Господи? Почему именно так? Кто-то внутри меня беззвучно плачет, тщась найти ответ на вопрос, который колет и ломит его уже который год. Почему именно так? Почему?
To thee belongs the rural reign
Thy cities shall with commerce shine...
Все, чего я желал - остаться человеком. Все, чего я желал - сохранить людьми их. Я распалял свет все сильнее, но видел все хуже. Я спасал их души, но получал только новые пятна крови на свои и без того уже грязные руки. Я старался как мог, сдерживая зверей, что спали внутри них, но на деле год за годом лишь подкармливал их все сильнее.
All thine shall be the subject main,
And every shore it circles thine...
Демон продолжает петь, но голос ее уже еле слышен, а в какой-то момент и вовсе срывается на измученный стон. Ветер доносит до меня эхо предупредительного выстрела и раскатистый хохот команды.
Скорей бы она уже издохла. Скорей бы издохли все они. Все, кто не видит, как я ради них стараюсь. Все те, кто готов терпеть рядом с собой обитателей ада, кто готов идти с ними на сделки. Все те, кто готов смириться. Все те, кто готов оставить надежду, раз уж вошел сюда. Все, кто не желает оставаться людьми. Все, кто не желает жить, как должны жить люди.
Rule , Britannia ! Rule the waves
Britons never shall be slaves !