И Он пришел... IT-роман
Шрифт:
История его собственного вмешательства в жизнь лаборатории встала перед глазами Алекса. Никто не знал, как сильно и давно он не любил «пациента». Ведь уже лет тридцать Алекс мечтал от него избавиться и вернуть хотя бы часть потраченных денег.
Когда Алекс решил клонировать Христа, он и понятия не имел о том, что дублировано будет лишь тело, физическая оболочка. Почему-то ему казалось, что сознание тоже как-то само появится в этом теле, и это будет сознание Христа, естественно. Только через пару лет после появления младенца он сообразил задать тогда еще живому профессору – руководителю лаборатории вопрос: « А как будет обстоять
Руководитель лаборатории Алекса уже к тому времени полностью раскусил. Ведь даже по группе крови Алекс не мог происходить от этого человека. Профессор был умным не только в своей науке. Семитское происхождение клонированного человека было очевидным. Сопоставив все это с волчьей натурой Алекса, прибравшего к рукам всю лабораторию «с потрохами», профессор серьезно усомнился в происхождении клеток крови. Он подверг детальному исследованию первоисточник – волокна, и постепенно дошел до сути.
И тогда он прикинулся наивным и рекомендовал Алексу или начать воспитывать своего папу как ребенка, или оставить это дело на потом, когда наука чего-нибудь придумает.
Алекс затаил на профессора злобу, но рассчитаться с ним не смог – тот тихо ушел однажды в мир иной, оставив Алекса с его проблемами.
И еще несколько часов назад Алексу казалось, что его проблемы закончились блестяще. Он был почти счастлив. Он не просто избавился – он взял огромный куш, миллиард зеленых.
Но теперь он чувствовал себя одураченным. Он не выиграл, а проиграл, упустил еще больший куш, его провели.
Так он ходил и ходил кругами по кабинету, постепенно замедляя скорость и темнея все больше лицом. Потом сел за стол и ощутил что-то другое. Это уже не было расстройство от упущенной прибыли, самое противное чувство для Алекса. Но это тоже было какое-то сильное чувство. Очень сильное чувство.
Он никак не мог это чувство понять. Только когда за окнами стало темнеть, он понял, что это было за чувство. Ему было просто страшно.
То, что он хотел сделать с этим самым пациентом, могло выйти ему боком. Он ведь при этом теле все свои идеи обсуждал, не стеснялся. Выгонял всех из лаборатории и изгилялся возле этого безмолвного тела, все вслух думал, как бы на нем заработать. Он этому телу в своем фильме не только распятие готовил. Для настоящего скандала в будущем фильме у него были заготовлены идеи из его основного бизнеса.
Алекс открыл дверку бара, достал большую бутылку с водкой. Он давно понял, что его в спиртном привлекает именно спирт, поэтому не мучался изысканными напитками. Налив себе сразу большой бокал, он его залпом выпил, слегка без вкуса закусил остатками обеда, налил еще бокал и тоже выпил.
Паршивое чувство страха не проходило.
Алекс стал быстро хмелеть, но не остановился, а налил себе еще бокал и опять махнул залпом, как в юности. Хмель стал быстро разливаться в его голове, и вдруг ему пришла неожиданная идея. У него же есть эти самые висюльки, нужно их на себя повесить. Если его и захотят наказать какие-нибудь мистические силы, то это будет ему защитой. Он никогда ни во что, кроме денег, не верил, но тут приходилось верить, ведь своими глазами видел.
Алекс, покачиваясь, подошел к центральному стеклянному шкафу со своими драгоценностями. Сам себе немного
Ощущение страха не прошло. Тогда Алекс решил развлечься тем, что последние годы доставляло ему главное наслаждение – посмотреть новые шедевры своей порнографической империи. Как раз утром ему доставили свежий диск с детской порнографией.
Слегка покачиваясь, почти пританцовывая, Алекс опять включил свою гигантскую видеопанель и потянулся вставить диск в проигрыватель. Огромный экран телевизионной панели начинался почти от пола и заканчивался на уровне его груди. Проигрыватель был немного выше, на полке среди множества коробочек с дисками. Алекса слегка качало, и он оперся грудью на панель, нащупывая крышку проигрывателя.
Что-то звякнуло перед ним на уровне груди. Алекс наклонил голову, чтобы рассмотреть. Это две его новые цепочки легко ударились о поверхность телевизионной панели и одновременно соскользнули внутрь сквозь широкие вентиляционные отверстия. Алекс никогда не обращал внимания, как там, с задней стороны его огромного телевизора, внутри красиво. Сейчас он как зачарованный смотрел туда сквозь светящиеся прорези.
Крест и полумесяц на длинных цепочках сначала красиво качнулись внутри телевизора в разные стороны, вдоль задней стенки, а потом пошли навстречу друг другу. Они плавно шли к одной точке, к какому-то металлическому штырьку. Алекс увидел вокруг этого штырька какие-то буквы, черные на желтом фоне, но прочитать их уже не успел.
Надпись «Осторожно, высокое напряжение!» была сделана не зря. Крест и полумесяц сошлись одновременно на высоковольтном электроде. Когда Алекса дернуло первый раз, он уткнулся физиономией прямо в свои грязные фильмы.
Через несколько секунд агонии его бездыханное тело сползло на пол.
Глава 27
День десятый. Пятница. Италия. Рим
Раздача шприцев с противоядием началась глубокой ночью. Чтобы каждый раз будить меньшее количество людей, решили сначала передавать самым дальним. Первый шприц, предназначенный Американцу, шел с запиской-инструкцией, она была одна на всех. Инструкция была простая – когда пойдет газ, нужно ввести себе содержимое шприца в любую мышцу.
Очередь до Еврея и самого Индуса дошла только к завтраку, когда все уже проснулись. Индус передал Еврею его шприц и очередную записку.
В ней было написано:
– Я сделал дозу и для медбрата. Будем ли ему давать, и, если будем, то как? Если он с Феликсом заодно, то дадим шприц заранее и засветимся, и тот все отберет. Если не заодно – потом передавать может быть поздно.
Еврей быстро написал свое добавление, показал Индусу и записка пошла дальше.
В записку Еврей добавил следующие слова:
– Давайте ему введем сразу после пуска газа, «шмелем» Японца.
Записка пошла по рядам. Пока медбрат копошился на кухне, все устно успели высказаться:
– Согласен, согласен, согласен.
Японец сказал:
– Постараюсь.
Шприц с противоядием для медбрата пополз по рядам к Японцу. Тот попросил у Турка грелку, которую приносил медбрат, сказал:
– Будет у нас за имитатор мягкого места, для тренировки.
Еврей опять о чем-то начал оживленно шептаться с Индусом. Тот, не удержавшись, громко сказал: