И Он пришел... IT-роман

Аджалов Владимир Исфандеярович

И вот теперь он приходил в себя, осознавая не столько это новое тело, как свое прощение. И от этого чувства он радостно улыбнулся раньше, чем открыл глаза.

– Ну, привет, – сказал весело неутомимый доктор Бирман. – Держи зеркало, привыкай. И давай готовься вставать потихонечку. Родные, наверное, заждались.

– Меня некому ждать, – сказал так же весело медбрат, разглядывая себя с интересом в зеркало, – я подкидыш. И возвращаться мне в Италию ни к чему. Или полиция меня за соучастие посадит, или друзья Феликса найдут.

– Так оставайся здесь, – сказал доктор, голос которого

вдруг сел. Он снял очки и стал их тщательно протирать.

– А здесь кому я нужен?

– Ну, ты ведь вроде медработник?

– Да, колледж и год практики.

– А мне как раз бы помощник не помешал. Детей у меня уже не будет, а кому-нибудь передать опыт хотелось бы.

Медбрат одним движением сел, придерживая вокруг пояса простыню.

– Доктор, Вы серьезно? Я сочту за честь работать с вами. Не мог и мечтать.

– Кстати я ведь тоже подкидыш, сынок. В конце войны меня, совсем младенца, родители успели подкинуть соседям. Это было неподалеку отсюда. Родителей тогда в концлагерь забирали. А тебя не будет напрягать, что моя фамилия Бирман?

– Нет, не будет. А вас не будет напрягать, что я еще недавно был полный идиот?

– Не будет, – ответил доктор, и они вместе от души рассмеялись.

Доктор показал, где можно подобрать одежду, и через пару минут медбрат присоединился ко всем остальным «близнецам». Им было проще – они знали, кто он, а ему еще предстояло научиться распознавать своих знакомых в новом облике. Неожиданно он понял, что для него это не составляет никакого труда.

Все размещались в комнате для наблюдений, было шумно и весело. Паспортистка отвела медбрата в сторонку, щелкнула фотоаппаратом, уточнила имя – он был в списке последним. Кардинал облегченно вздохнул и поднялся на улицу.

Он нашел Иисуса за лабораторией. Тот глядел в небо. Кардинал негромко кашлянул.

– Я думал, что мне вот-вот предстоит покинуть Землю, – сказал тихо Иисус. – Я уже почти чувствовал себя лучом, летящим навстречу этой темной силе. Но что-то произошло. Не время, видимо… Хорошо. Все ребята пришли, так?

– Да.

– И суббота закончилась уже.

– Да. А вы знаете, как называется на русском языке день, который идет после субботы?

Нет. В Римских языках этот день – день Солнца [12] .

12

Англ. Sunday, нем Sonntag и т.д.

А в русском – Воскресенье… За минуту до этого разговора действительно кое-что произошло. Первый запуск боевой ракеты был произведен с американского ракетоносца. Ракетоносец за один день успел пройти Берингов пролив и стать в нужную позицию. Но это все равно был не полюс. Отсюда путь до места встречи с астероидом был заметно длиннее. Шансов попасть, напротив, было гораздо меньше.

Через несколько секунд после пуска американцев, от «Ильи Муромца» отделилась и плавно пошла вверх «Булава». По всем расчетам, именно ее боеголовки должны были первыми взорваться на поверхности приближающегося космического тела. Если в это время в зону взрыва попадут боеголовки от американской ракеты,

они добавят ядерного огня. Только при таком стечении обстоятельств появляются реальные шансы на полное разрушение непонятного объекта.

Тем временем все родные и близкие бывших заложников потихоньку, без всякого указания, собрались напротив входа в лабораторию. Все видели известный теперь всему миру телерепортаж из этого поместья. Большинство смотрели не один раз. Было понятно, где происходит таинство.

Сначала собравшиеся стояли в полутьме, только две яркие лампы освещали площадку перед входом. Но потом Муса подошел к водителю автобуса, переговорил, и тот включил фары. Яркий свет отразился от забора из листов гофрированного алюминия. У входа в лабораторию стало совсем светло. Подошла и донна Исабель.

Кардинал тоже вышел из-за лаборатории и присоединился к встречающим. Он на какое-то время отвлекся и не заметил, что Иисуса рядом с ними уже нет.

Сначала вышли доктор Бирман с медбратом, который был в халате лаборанта. Большинство собравшихся у входа не видели «близнецов» ранее и не до конца понимали происходящее.

Медбрат подошел к донне Исабель, поклонился ей и поцеловал руку. Доктор Бирман успел объяснить всем ребятам, откуда взялись их прекрасные тела. Он не стал рассказывать историю ее жизни, только пояснил происхождение тел.

А тела действительно были прекрасны. Когда еще одиннадцать смуглых красавцев появились из дверей лаборатории, возгласы восхищения зазвучали в воздухе. Ребята выбрали себе одежду каждый на свой вкус. Но вкусы оказались близки. Не сговариваясь, все, кроме медбрата, выбрали обтягивающие рубашки с короткими рукавами и джинсы. Отличалась только цветовая гамма. Наверное, впервые ребята не стеснялись своих тел. Может быть, поэтому выбранная ими одежда еще больше подчеркивала совершенство физических форм.

Ребята по очереди склонялись перед донной Исабель и затем направлялись к своим родным. Что было удивительно – родители каким-то невероятным образом их узнавали, бросаясь навстречу еще до того, как было понятно, к кому движется следующий «близнец».

Донна Исабель держалась как королева. Только те, кто давно знал ее, могли понять, какие чувства боролись внутри ее сердца.

Русский «близнец» тихо шептал на ухо матери:

– Мам, а родитель мой тебя, похоже, так любит… «Близнец»-Американец и Анна стояли, держась за руки, глядя в глаза друг другу. Родители Американца не решались их тревожить. Они смотрели и смотрели на них, утирая немолодые, мудрые слезы.

Последний «близнец», поцеловав донне Исабель руку, не направился к толпе встречавших, а скромно стал около медбрата.

Донна Исабель тихо, про себя и для себя, произнесла на своем родном языке:

– А что же тебя никто не встречает, сынок?

Тот вдруг на том же ее родном языке, бразильском диалекте португальского, автоматически так же тихо ответил ей:

– Меня некому встречать, сеньора, я сирота.

И тут они посмотрели в глаза друг другу.

– Неужели Бог дал мне все-таки сына? – Спросила все так же тихо донна Исабель.