И придет волчица
Шрифт:
— Здравствуйте, господин Эн-Ферро.
На большее ни его, ни ее не хватило. Пользуясь, возникшим у взрослых замешательством, мальчик прошмыгнул мимо строгой матери в дом.
— Я… Сын… Ваш сын пригласил меня на ужин…
— Да?
— Но я не хотел бы мешать, и если у вас…
— Да нет, оставайтесь конечно же.
— Спасибо. Я хотел бы поговорить. О многом. К сожалению, слишком о многом. Во-первых, мне нужно встретиться с вашим отцом.
— С папой? — удивилась женщина.
— Да. Это не относится… Бездна! Ладно, давай на чистоту, Мариза. Ничего, что на
— Угу, — надула она губки. — Немного.
— Хорошо, прости, я — придурок. Демоны, как часто я в последнее время говорю это! В общем, мне нужно поговорить с твоим отцом. А потом, после ужина, перед ужином или вместо него я хотел поговорить и с тобой. Я понятно объяснил?
— Нет. Но папа сейчас в своем кабинете. Пошли, я провожу.
Идя вслед за ней по широкому, ярко освещенному коридору, глядя на гордо выпрямленную спину, густую шапку коротких пепельно-русых кудряшек, такого же окраса хвост, свисающий из прорези в плотно облегающих узкие бедра брючках, Лайс Эн-Ферро безуспешно пытался вспомнить некую студентку кафедры генной медицины, рядом с которой сидел однажды на банкете в свою честь. Не вспомнил. Может, напутал что-то дядюшка Клай? И не было тогда ничего. Или было, только с другой девушкой. Ведь если прикинуть, Мариза даже и не в его вкусе. Симпатичная конечно, стройная, высокая, по-кошачьи гибкая. И глаза тоже совсем как у кошки — чуть вытянутые к вискам, зеленые как… Бездна! Точно она! Абсолютная память и алкоголь — понятия не совместимые.
— Папа, ты не занят? К тебе пришли.
Магистр Пилаг собрался с духом. Сначала — дело, потом — личное. Хотя, если разобраться, для него теперь все это — личное.
— Добрый вечер, доктор Гиалло.
— Э-э… Эн-Ферро?! — выдержка у Богзара была хуже чем у дочери, не смог он сдержать ни удивления, ни возмущения. — Это ж надо, Лайс Эн-Ферро собственной персоной!
Мариза пропустила гостя в кабинет и, оставшись снаружи, закрыла дверь.
— И чем обязан такому счастью?
— Твой внук пригласил меня на ужин.
— Мой внук? — желчно переспросил хозяин. — То есть своим сыном ты его по-прежнему не считаешь?
— Считаю. Просто я думал, что право называться его отцом еще следует заслужить.
От этих слов, прозвучавших серьезно и веско, накопившаяся годами обида чуть утихла, и доктор взглянул на позднего посетителя уже несколько иначе.
— Ты за этим пришел?
— Да. Но не только. Есть еще кое-что, и прежде чем мы вернемся к беседе о… моем сыне, я хотел бы попросить, чтобы ты взглянул на это.
Идущий осторожно вынул из кармана крохотную пробирку.
— Что это?
— Посмотри сам. Да не на свет! Для чего тебе эта штуковина в углу?
Гиалло зло сверкнул глазами — будут тут еще командовать всякие! Но когда воспользовался все же «штуковиной»…
— Ты… ты, — схватился он за сердце, — нашел девочку?
— Да. И ей нужна помощь.
— Ты расскажешь? Расскажешь мне о ней? — на глаза пожилого карда набежали слезы. — Она ведь уже совсем взрослая, да? Двадцать… семь, да? Какая она?
— Хорошая. Самая лучшая, Богзар. И ей очень нужна твоя
Последнее предложение произнес едва ли не по слогам, чтобы вернуть расчувствовавшегося медика в безрадостную реальность. Так нет же — все те же слезы, и улыбка идиотская.
— Богзар! Ты меня понимаешь? Мне и ей нужна твоя помощь, она ждет ребенка…
— Ребенка? — очнулся Гиалло. — Кто отец?
— Не смотри на меня так. Я не могу быть отцом всех детей в Сопредельи.
— Это важно! Он хотя бы человек? Или дракон?
— Не тот, не тот. Он… он был эльфом.
— О, небо!
— С примесью орочьей крови…
— Эльф и орк?! Демоны тебя дери, Эн-Ферро! Что за опыты вы там проводите?
— Это не опыты, Богзар. Это жизнь.
Разговор затянулся на целый час. Лайс рассказывал как мог короче, но Гиалло постоянно требовал уточнений и подробностей, а в конце честно высказал свое мнение:
— Плохая это идея, Лайс. Я бы, как врач, не советовал. Со временем, может быть, когда она пройдет все необходимые тесты, мы изучим вариативность генетических совместимостей и сможем хоть в какой-то степени контролировать процесс… Да и не в том Мире. На Таре, как я понял, и оборудования нормального нет. Поговори с ней, объясни. Она должна понять.
— Нет, — покачал головой Эн-Ферро. — Это ты пойми, Богзар, я не знаю, как все сложится, если она оставит ребенка, но я наверняка знаю, что случится, если ее его лишить. Ей и без того сейчас не сладко, и этот малыш — единственное, что может примирить ее с жизнью.
— Не знаю, — медик нахмурился, — может и так, но риск очень велик.
— Поэтому я и прошу тебя помочь. Ты наблюдал ее мать, у тебя есть опыт и ты…
— И я не смогу пройти на Тар. Врата меня не пустят.
— Как? Почему?
— Кардиостимулятор. Уже девять лет. Врата ведь не пропускают в чужие Миры всякие там технические штучки, поди, и изъять на переходе попытаются.
— Я не знал, — смутился маг.
— Откуда тебе было знать? — усмехнулся Гиалло. — Для этого нужно было хотя бы наведываться в колонию. Возможно, будь ты тогда на Юули, в меня бы не вставили эту махину.
— Магия не всесильна, — опустил голову Эн-Ферро.
— Медицина тоже. Так что придется тебе решать проблему с Галлой без меня. Записи у меня кое-какие остались, объясню, что смогу. Если бы не карантин этот, то мог бы на расстоянии ее консультировать, но Мир все равно закроют, так что и такое решение отпадает. Можно было бы поискать другого врача, но я даже не знаю…
Коммуникатор на рабочем столе доктора издал сухой щелчок, и ровный женский голос скромно поинтересовался:
— Папа, а у нас в семье разве больше нет медиков?
— Бездна! — Богзар поспешно выдернул шнур из розетки. — Сто шесть лет девчонке, а до сих пор подслушивает! Вот нахалка!
— Это что, Мариза? — подхватился с места Лайс. — Она все слышала?
— Естественно, — пробурчал Богзар. — Любопытная, как кошка!
— Ну так зови ее сюда, — неожиданно просветлел магистр Пилаг, у которого как раз появилась идея, как разом решить все накопившиеся вопросы.