И свет в её руках...
Шрифт:
Накануне мы потратили весь вечер и даже некоторую часть ночи на повторение материала и решение типовых задач, теперь же мозг отказывался соображать, потому все действия приходилось совершать на автомате. Как ни удивительно, однако мы успели собраться и выйти из дома вовремя. Летнее утро встретило нас тёплым ветерком и ясным небом. Солнце активно припекало, обещая к полудню наступление жары, птицы весело щебетали, громко переговариваясь между собой и наполняя округу звонким гомоном, изредка заглушаемым шумом проезжих машин. Весь июнь выдался солнечным и тёплым, словно в насмешку над студентами, вынужденными корпеть за учебниками и готовиться к очередному экзамену, но сегодня, казалось, воздух наполнился ожиданием, и ветер тихо нашептывал на ухо, зазывая присоединиться к летнему блаженству. Всю дорогу Лина вслух повторяла некоторые формулы и, кажется, даже правильно повторяла, но, когда список тех, которые она помнила, подошёл к концу, подруга сокрушенно вздохнула:
– Я совершенно
– К прошлым экзаменам ты тоже не была готова, - заметила я.
– А к физике по-настоящему не готова! – С этими словами, видимо, чтобы хоть немного успокоиться, она принялась проверять карманы брюк и пересчитывать спрятанные в них шпаргалки. Я лишь покачала головой и отвела взгляд от Лины, чтобы лишний раз себя не нервировать. Я все шпаргалки разложила по карманам одежды ещё ночью, перед тем, как лечь спать.
К аудитории мы подошли за пару секунд до преподавателя, обогнав его буквально на несколько шагов, потому двери были открыты при нас, что позволило занять в кабинете выгодные места, с которых, казалось, удобней списывать. Впрочем, к началу экзамена явилось не так много студентов – всё равно больше шестерых за раз в аудиторию не пускали, чем основная часть группы и воспользовалась, вырывая дополнительное время для сна. Не то, чтобы мы с Линой были уверены в своих силах, но в любом случае хотелось поскорей отмучиться, каким бы ни был результат, поэтому мы решили войти вместе со смелой шестёркой первопроходцев. В последний раз внимательно оглядев коридор и не обнаружив человека, которого искала, я вздохнула и полностью сосредоточилась на предстоящей задаче, стараясь не обращать внимания на зарождающуюся внутри нервную дрожь.
Кто бы мог подумать, что после всего пережитого в начале учебного года, проведенного не в университете, а в другом мире, я буду настолько бояться какого-то экзамена! Но, в конце концов, от этой оценки зависит моя дальнейшая жизнь, и если в Аль’ерхане можно было погибнуть, то от двоек обычно не умирают, а живут, но при этом жестоко мучаются, влача жалкое существование в нищете, потому как без диплома достойную работу не найти. Предаваясь подобным не особо обнадёживающим мыслям, я дрожащей рукой потянулась к билету. Назвав вытянутый номер и даже не взглянув на содержание билета, отправилась обратно к своему месту. Лишь устроившись за партой, позволила себе прочитать вопросы. «Принцип неопределенности Гейзенберга». Хм... знакомая фамилия, что, несомненно, уже является хорошим знаком.
Для начала я добросовестно попыталась что-нибудь вспомнить самостоятельно, уточнение к вопросу даже в этом немного помогло: «Неопределенности координат и проекций импульса при движении электрона сквозь преграду с отверстием». Да, я точно помню весёлые иллюстрации, которые срисовывала с доски, и, поддаваясь творческому порыву, украшала собственными дополнениями, пририсовывая электрону длинные волосы и наивное кукольное личико. Мои воспоминания затерялись где-то в спутанных волосах электрона и никак не желали следовать дальше, в упор отказываясь делиться со мной формулировкой принципа Гейзенберга. Ну что ж…
Вздохнув, я незаметно скосила глаза на преподавателя, со скучающим видом скользившего взглядом по аудитории, и потянулась в карман джинсов за шпаргалкой. Так, в переднем правом у меня должно быть девять штук: восемь по вопросам из билетов (с первого по восьмой) и одна – навигационная, которая как раз нужна в данный момент. Эта особая шпаргалка содержала перечисление всех теоретических вопросов с указанием их номеров в списке, чтобы легко можно было вычислить, в каком кармане и каким по счету мне искать необходимый ответ. Однако… Ещё раз на ощупь пересчитав число до невозможности туго свернутых листочков, я убедилась, что их всего восемь. Сердце неприятно заныло в предчувствии чего-то ужасного, и я, стараясь всё проделать незаметно для преподавателя, взглянула на шпаргалки. Среди них не оказалось самой нужной, жизненно-необходимой! Ощутив, как внутри что-то срывается вниз, я убрала шпаргалки обратно в карман и обреченно посмотрела на пустой лист бумаги, на котором не удосужилась написать даже номер билета. Какой толк от шпаргалок, если я не могу ими воспользоваться! Не перебирать же все пятьдесят в надежде отыскать нужный мне вопрос. Так любой, даже самый невнимательный преподаватель заподозрит что-то неладное. Ещё раз тяжело вздохнув, я принялась за решение задач.
Часы над классной доской тикали, время шло, не желая останавливаться ради одной-единственной студентки-неудачницы, предоставленные нам для подготовки сорок минут подходили к концу, а я решила всего лишь одну задачу. Над второй и последней продолжала усиленно корпеть, осознание почти полного пробела в ответе по теории наваливалось и давило со всех сторон, с каждым звучным тиканьем часов угнетая всё больше. Первый смертник отправился на поклон к преподавателю, вызвав во мне приступ настоящей паники. Рука задрожала, из-за чего вместо положенной формулы образовалась какая-то закорючка, на мгновение сбившая меня с толку. Я смотрела на эту непонятную каракулю и пыталась найти в ней отдаленное сходство с буквами греческого
Подивившись своей глупости, я мысленно выругалась и уже собиралась продолжить решение задачи, как дверь отворилась, впуская в помещение нового студента на смену уже отмучившемуся, и на моих губах вновь появилась блаженная улыбка, мало соответствующая гнетущей атмосфере экзамена по физике. Уверенным шагом он вошёл в аудиторию и направился к преподавательскому столу, по пути небрежно закинув сумку на парту рядом со мной. При этом сумка приземлилась аккуратно и почти бесшумно, несмотря на расстояние, которое ей довелось пролететь. Я завороженно смотрела на короткие невероятно черные волосы вошедшего, которые, казалось, почти не отражали света, смотрела на чёрную футболку, прекрасно подчеркивающую идеальную фигуру, любовалась сильными руками, совершенно забывая о том, где нахожусь. Янтарные глаза, в противовес волосам, блестели неестественно ярко, приковывая к себе взгляд и не позволяя думать ни о чем и ни о ком, кроме их обладателя. Подмигнув мне и слегка улыбнувшись, Тэан протянул руку, без замешки вытягивая первый попавшийся билет.
Второй студент, не желая оттягивать агонию, присел рядом с преподавателем, а Тэан прошёл в глубь аудитории, заняв парту через одну от меня. Садиться рядом никому не позволялось в наивной попытке исключить возможность списывания.
– Ну как дела? – шепнул Тэан, чуть подавшись в мою сторону.
– Ужасно, - тихо ответила я, подавив ненормальное желание улыбаться. Несмотря на прошедшие полгода, что Тэан находился на Земле, я продолжала реагировать на него одинаково везде и всегда, не в силах ничего поделать с блаженной улыбкой человека, ушедшего в свой собственный мир, сказочный и прекрасный.
– Покажи билет.
Пожав плечами, я пододвинула в сторону Тэана несчастный листочек и почти беззвучно пояснила:
– Не могу узнать, какой номер у моего теоретического вопроса, и вторую задачу никак решить не получается.
– Сорок седьмой вопрос, - скользнув взглядом по тексту, сказал Тэан и принялся за изучение задач.
Подобрав челюсть, я отыскала в кармане кофты сорок седьмую шпаргалку и, развернув её под партой, убедилась, что это действительно мой вопрос. Не имея возможности терять ни секунды, сразу же принялась за списывание с такой скоростью, что лист бумаги едва не задымился от трения с ручкой. Не успела я закончить написание ответа по теории, как Тэан подтолкнул ко мне ещё один листочек, на котором аккуратно красовалось решение второй задачи.
– Спасибо, - невнятно пробормотала я, не в силах совладать с собственным языком, который почему-то начал заплетаться. Порой мне казалось, что Тэан обрёл не простое человеческое тело, а, как минимум, обладающее способностями самого настоящего гения, и в последнее время эти подозрения только усиливались. Я, конечно, понимала, что ему, вырвавшемуся из скучного плена Первозданной Тьмы, всё в обычной жизни было интересно, но не настолько же, чтобы так разбираться в никому не нужных предметах! До сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что он поступил в университет ради того, чтобы проводить со мной больше времени, и просто ради развлечения. С целью попасть именно в мою группу, Тэан сделал вид, будто уже учился по данной специальности и переводится из другого, заграничного университета. Каким образом ему удалось собрать необходимые документы, я так и не узнала – почему-то он не горел желанием просвещать меня по данному вопросу. Но, как бы там ни было, а в феврале после зимних каникул у нас появился новый студент из Франции. Для поддержания собственной легенды Тэан даже изучил французский язык, потратив на это не больше месяца.