И такое бывает...
Шрифт:
Рон никогда не страдал излишним джентльменством. Он, в принципе, вообще им не страдал.
После он вежливо попрощался с мамой, и, пока я делала то же самое, успел положить чемодан в багажник тёмно-синего джипа. Когда я подошла, он всё ещё стоял рядом с машиной и открыл мне дверь. Рядом со мной оказался Гарри, он, кажется, тоже был в шоке. Чуть заторможено повернулся ко мне, поздоровался и отвернулся обратно.
Сам Рон сел на переднее сидение, уместив кота у себя на коленях, и представил мне водителя. Крупный усатый мужчина с пшеничными волосами и вполне приятной
Я что, попала в другой мир и не заметила этого?..
В молчании мы доехали до Дырявого котла, где Вернон помог Рону с чемоданами. Поттеровский Рон спихнул хозяину, а мой опять понёс сам. Тепло распрощавшись с Верноном (в основном Рон; я особо не отсвечивала, а Гарри вообще молчал и смотрел на всё дикими глазами), мы зашли в паб и оттуда по камину перенеслись в Нору.
Нет, мир вроде всё тот же. Реакция присутствующих в Норе Уизли на наш приезд было вполне обычной и прогнозируемой.
Мы быстро занесли чемоданы в комнаты (меня и Гарри селили в пустующие комнаты Билла и Чарли), причём Рон не отдавал мне мои вещи до самой двери. Он что, влюбился в меня что ли? На прямой вопрос о причинах подобной заботы ("Нет, мне очень приятно, правда..."), он посмотрел на меня чистыми голубыми глазами и с каким-то даже удивлением ответил:
– Гермиона, но ведь ты девушка, а девушкам нельзя таскать тяжести...
Что происходит вообще?
Ужин прошёл в тёплой обстановке, только вот, как мне показалось, отношения между Роном и близнецами были несколько напряжёнными и Джинни нет-нет, а чуть обижено посматривала на парня.
После меня ожидал ещё один культурный шок. Я помню комнату Рона, хотя, подозреваю, при нас она ещё была в более-менее удобоваримом состоянии. По сравнению с тем, что я увидела сейчас - небо и земля!
Достаточно того простого факта, что появился книжный шкаф. Правда, не всё так катастрофично - первые две полки занимали магнитофон и карты, средние две пустовали, а на две нижние были кое-как запихнуты стопки книг корешками к стенке, какие-то, судя по видным частям, поновее, какие-то постарше. Почётное место в отдалении занимала накрепко перетянутая ремнём книга по УЗМС за третий курс. Рон равнодушно махнул рукой - "учебники". Стол (новый) завален кое-как порисованными скомканными и разглаженными бумажками, перьями и перьевыми ручками, венчал это всё кактус.
– О, Гарри!
– тормошил тем временем нашего Избранного Рон.
– Слушай, а поиграй со мной в шахматы! А то я тут совсем захирею...
Гарри медленно кивнул, а Рон почти сразу обернулся ко мне со щенячьим взглядом и жалобно проголосил:
– Гермио-она, помоги мне с домашним заданием, а? А то я за всё это время только и смог, что трансфигурацию с историей сделать да по чуть-чуть ещё чего-то, - и молитвенно сложил руки на груди.
Вы не представляете, как я рада это слышать! Не в смысле того, что без меня ребята беспомощны, а потому, что хоть что-то не меняется.
Всё-таки это Рон. Пусть сильно изменившийся, даже, я бы сказала, повзрослевший и резко поумневший, но Рон.
–
– Рон, у тебя на подоконнике паук, - известила я его, протянув руку к столу за деревянной линейкой.
Я могла ожидать многого. Испуганного визга, гневного крика, но явно не того, что последовало.
С непередаваемыми панически-возмущёнными нотками в голосе резко повернувшийся Рон воскликнул:
– Не обижай Джафара!..
...Может, я повторюсь, но - Рон очень сильно изменился...
* * *
Да, у меня на подоконнике действительно уже пару недель жил паук. По уму надо бы его сбросить, но у меня не поднималась рука. Первые пару дней мне было откровенно лень его выметать, а потом он вызвал моё уважение, сожрав муху вдвое больше себя. Вымахал он уже порядочно, должен сказать. Я, правда, несколько ограничивал его рост, оставив ему ареал обитания в десятисантиметровый квадрат и не ограничивая рост его паутины в высоту. Всё, что на подоконнике выходило за пределы очерченной мною области, безжалостно рвалось. Время от времени я подкидывал ему комариков, не выдержавших моих жгучих аплодисментов.
Забегая вперёд - Живоглот повадился спать со мной. Несмотря на закрытую дверь, я зачастую просыпался и видел рядом с собой эту рыжую тушу перса-экстремала. Причём как по внешности, так и по характеру - эта сволочь навострилась временами валяться на моей шахматной доске и драть когти о тумбочку. Про дневной сон на столе на бумагах я и не упоминаю. Кстати, вопреки своей страсти к большинству сов как к неплохой замене обеду, с Сычиком котяра взаимодействовал вполне спокойно, даже не пытаясь охотиться на совёнка.
Общаться с Поттером и Грейнджер оказалось довольно интересно. Правда, пока я особо своими знаниями не светил и половину реплик (как правило, язвительных и подначивающих) проглатывал. Но ничего, постепенно они ко мне такому привыкали, и я уже немного больше открывался им.
Поход в Косой переулок мы наметили на первое-второе августа. Тем временем приближался День рождения Поттера. К моему удивлению было решено отмечать его в... доме на площади Гриммо! Сириус выбил это решение - мол, раз Гарри уже не у магглов, то почему бы и нет? Мы также были приглашены.
Как я не напрягал фантазию, я не смог выдумать ничего приличного. Поэтому просто решил, во-первых, подарить Поттеру что-нибудь полезное и стибрить одну из идей канона.
Поттер что рюкзаку, что снитчу обрадовался.
На площадь Гриммо мы добирались по проторённой схеме - камин, Лондон. Там нас встретил Ремус Люпин.
Чуть хмурящийся мужчина с серьёзным взглядом, шатен с проблесками седины и с очень светлыми, почти в желтизну, глазами. Одет в потрёпанную одежду, но держится вполне неплохо.