И тысячу лет спустя. Трэлл
Шрифт:
— Вы у меня спрашиваете? Значит, неверно опознали, — криминалист нервно сдернул с себя перчатки во второй раз и бросил их в ведро, промахнулся.
Он сел рядом с Аристовым на соседний табурет.
— Впрочем, дайте мне тоже закурить.
Так они и сидели, затягиваясь едким дымом, напротив стола для вскрытия трупов, а на том столе абсолютно голая и разлагающаяся лежала Мирослава
— Я сделал все нужные анализы, взял ее зубы и костную ткань, сделал КТ коленных суставов. Этой женщине больше сорока пяти. Здесь и анализы не нужны — вы видели ее лицо?
— Не знаю. Лицо трупа как лицо трупа. Они все одинаковые, — безучастно ответил Аристов.
— Но вы говорите верно о том, что это пропавшая, поскольку ее ДНК и…
— То есть это все же Мирослава Новикова?
— Получается так… Вот ведь загадка, такого у меня не бывало ранее. Что такого может произойти с человеком, чтобы так состариться? Может, какое-нибудь генетическое заболевание?
— Наверное, — все также равнодушно ответил Марк и затушил окурок своим большим пальцем, чтобы выбросить его в ведро.
Опер встал с табурета и подошел к трупу.
— Она слишком хорошо выглядит для мертвого человека. И даже для пятидесяти лет.
— Перед смертью, пока была жива, уже слишком много потеряла крови, а это замедляет процесс гниения. Тем более у берега реки почва — суглинок. Она не так ферментируется, как мягкая почва леса.
Аристов взглянул на лицо Мирославы, слегка опухшее, что глаза уже выступали из орбит, а губы выворачивались наружу. На ее щеках отчетливо была видна черная гнилостная венозная сетка, будто сама смерть оставила свои татуировки на ее лице.
— А что это здесь? — Аристов указал пальцем на волосы. — Я думал, это тоже вены, но там будто что-то написано. Это может быть послание… вы можете сбрить волосы?
Криминалист послушно выполнил машинкой то, что Аристов попросил.
— Какие интересные татуировки, но судя по тому, какими синими они стали, набиты были уже очень давно! Лет десять… двадцать… тридцать тому назад… Это что, языческие руны? — помычал патологоанатом.
— Угу, — с закрытым ртом угу-кнул опер. — Какова причина
— Обильная потеря крови. Я обнаружил несколько порезов, здесь и здесь, — криминалист указал на запястья. — Все это выглядит так, будто самоубийство, но это еще нужно доказать. Также смею предположить, что при жизни жертва употребляла наркотики.
— Что-то еще?
— Нет. По всему телу были обнаружены многочисленные шрамы. Получены острыми предметами, возможно, ножом, но каждый шрам был оставлен в разный период времени и очень давно. Ваша жертва, кажись, была еще та сорви-голова или подвергалась домашнему насилию. Кстати, ее муж? Он все еще в СИЗО?
— Пусть посидит. Ему полезно.
Криминалист не понял ответа Аристова, а Аристов только едко ухмыльнулся, вспомнив об Александре и о том, какие новости выходили последние два дня. Марк знал, что муж погибшей здесь совершенно не при чем, но отчего-то решил, что будет справедливо ввести его в статус подозреваемого и помучать некоторое время, чуть сдуть его слишком раздутое эго. Марк знал, что настоящий преступник уже был давно не здесь, а в Ирландии. Ему позвонили.
— Марк Алексеевич! Ваша рабочая виза одобрена, жду вас в офисе, чтобы передать паспорт. Поздравляю!
Аристов положил трубку с улыбкой во все лицо. Перед тем, как покинуть морг, он попрощался с Мирославой.
— Я рад, что наконец, смог увидеть тебя. И мне жаль, что именно так. Я понимаю, ты думаешь, что мы никогда не виделись, но я знаю, какой прекрасной женщиной ты была. Твоя книга совсем скоро будет окончена, но я знаю, что после последней страницы у тебя было еще двадцать лет, чтобы, наконец, стать счастливой. Прощай, Мирослава.
Он протянул руку криминалисту, который стоял в недоумении.
— Тело нужно отправить в крематорий, а прах передать мне.
— Вы имеете на это право? У нее есть кто-то кроме мужа?
— Имею больше, чем все остальные. Делайте, что говорят. Я должен увезти прах в Лимерик.
— Лимерик? Что это?
Аристов довольно улыбнулся, потому что теперь он знал, что такое Лимерик и где он находится.