И вновь продолжается бой...

8 мая 1944 года. Идет четвертый год Великой Отечественной Войны. Советская Армия продолжает наступление, освобождая оккупированные врагом территории. Сожженные города, растоптанные земли и горящие в огне войны судьбы. Отступающие фашисты стараются нанести максимальный вред русской земле.

Солнечный круг находится в самом зените. На небе ни облачка. По

крымскому редколесью тяжелым шагом ступают пятеро пехотинцев Красной Армии — все что осталось от роты. Те, кто выжил после атаки. За несколько дней до этого перед ними была поставлена задача — всеми силами поддержать наступление войск Приморской и 51-й армий. Они с честью ее выполнили. Сейчас они идут чтобы соединиться со свое армией.

Впереди, стараясь не обращать внимания на боль поврежденной кисти, идет старший сержант Горынин. Его землистого цвета лицо испещрено глубокими полосами шрамов, его серые глаза мрачно осматривают местность. Он вспоминает ушедших товарищей. Он вспоминает тот бой, когда им был дан приказ нанести вспомогательный удар с фланга. Потом краткий инструктаж, последнее слово командира и крик «В атаку!». И они шли в атаку. Посреди рвущихся снарядов, свистящих пуль и криков раненых. Они шли освобождать свою землю.

Старший сержант вспоминает как он отдал приказ своему взводу идти на помощь командиру. Он помнит как они отбросили назад немцев. Перед его глазами снова и снова встает та страшная картина. Изуродованные, истекающие кровью тела солдат и умирающий командир, судорожно хватающий ртом воздух. Он никогда не забудет его последний приказ: «Взять командование на себя».

Враг был разбит. Высота была взята. Бой за Севастополь скоро будет выигран.

Сержант обернулся.

— Привал, — кратко сказал он.

Солдаты расположились на прошлогодней листве. Из заплечных мешков они вытащили корки черного хлеба. Это вся провизия что у них осталась. В бой идут налегке, и после атаки они должны были соединиться со своей армией.

Сержант кинул взгляд на остатки провизии. Пять черствых корок. По одной на брата. Все же лучше чем ничего.

— Воды нет, товарищ старший сержант, — перевернув фляжку горлышком вниз, обратился к Горынину один из солдат.

Сержант достал свою фляжку. Она была наполовину пуста. Он вылил воду в мятую алюминиевую кружку, и, сбив последнюю каплю, нависшую на горлышке, отдал воду солдатам.

— Гришин. На разведку. Найдешь воду, доложишь — обратился к одному из солдат сержант.

— Есть, — солдат быстро скрылся за деревьями.

Солдаты бережно передавали кружку из рук в руки, отмачивая в воде зачерствевшие корки. Сержант достал карту. Он отметил карандашом место сражения, и поставил жирную точку — место, где они вошли в лес, отступая от окруживших их немцев. Судя по карте, до расположения ставки 2-й гвардейской армии оставалось около пятидесяти километров. Они должны были пройти это расстояние к ночи. Сержант спрятал карту в планшет.

Из-за деревьев показался раскрасневшийся от бега Гришин.

—

Товарищ старший сержант, мною обнаружено поселение, — пытаясь отдышаться выпалил он.

— Поселение? — удивленно посмотрел на него сержант. — Здесь не должно быть никаких поселений.

— Так точно, товарищ старший сержант, поселение. Но немцы сюда, похоже не добрались — все дома целые.

Солдаты со смехом посмотрели на своего товарища. «Может ты переутомился?» послышались язвительные насмешки.

— Рота, стройсь, — громкий голос сержанта разом прекратил веселье.

Солдаты мгновенно выстроились в шеренгу, встав по сойке смирно.

— Ну пойдем, покажешь свое поселение, — обратился к Гришину сержант.

Пехотинцы распластались на земле, укрывшись за только начинающими зеленеть кустами дикой смородины.

— Действительно, нетронутый войной поселок, — задумчиво откладывая бинокль в сторону произнес сержант. — Только вот почему его не тронули немцы, непонятно.

Недалеко от них, километрах в трех, расположился совершенно новый, как будто недавно отстроенный поселок. Огромные двухэтажные коттеджи, больше похожие на средневековые замки ограждали высокие бетонные заборы.

— Следов от техники не видно, как будто здесь боев и не было, — обратился к сержанту один из солдат.

— Может быть это фашисты для своих генералов отгрохали, — предположил другой.

— Если бы для генералов, здесь бы сейчас фашистов было как в Берлине. Да и взорвали они бы все это, отступая. Хотя, все может быть, — все также задумчиво ответил сержант.

Сержант еще раз внимательно осмотрел поселок, и после недолгой паузы, произнес.

— Ладно. Рота, слушай мою команду. Сейчас выдвигаемся по направлению к поселку. Соблюдать предельную осторожность. Задача — разузнать кто это. Если свои — набираем воду, берем провизию. Если фашисты — отступаем. Вперед.

Бойцы, осторожно оглядываясь по сторонам, двинулись к поселку. На центральной улице поселка, с гладким, без единой щербинки асфальтом было пусто. Сержант мрачно осмотрел местность.

— Дорога смотрите какая, товарищ старший сержант. У нас таких точно не делают, — указал на асфальт сержанту один из солдат.

— Разберемся. За местностью лучше следи, — грубо ответил сержант.

«И дома. Точно не нашей постройки» сержант, глубоко задумавшись осматривал огромные особняки.

— Атака с тыла! — вдруг раздался резкий крик Гришина.

Солдаты резко развернулись, заняв боевые позиции. К ним на огромной скорости приближался какой-то автомобиль, больше напоминающий гроб на колесах. Раздался визг тормозов и, громко хлопнув дверью, из машины вылез весь потный амбал, со здоровенной, как у доротного хряка, шеей.

— Вы че, на? Совсем страх потеряли, на? Че здесь делаете, на? Пошли отсюда, — хряк разразился потоком нецензурной ругани, не забывая гнуть известную фигуру из двух пальцев.

Сержант, услышав русскую речь подошел к нему поближе.