Идальго
Шрифт:
Она возилась со своим пони до ночи и, расставаясь, нашептывала ему в ухо обещания прийти наутро. Пони дергал ушами и смешливо фыркал – ему было щекотно.
– Могла бы хотя бы позвонить! – сказала мама. – Мы волновались.
– Мама! – задушевно проговорила Ида и полезла целоваться, окатывая маму стойким ароматом конюшни. – У меня теперь есть собственная лошадь! То есть – пони…
Остаток вечера она рассказывала о чудесных свойствах Идальго. Родители слушали молча. Страстная увлеченность дочери иногда пугала их. «Возможно, это потому, что сами мы – заурядные
Пестрый пони с каждым днем становился все краше. Ида разговаривала с ним по целым дням, и ей казалось иногда, что она улавливает ответ. Однажды она спросила своего конька:
– Ты не согласился бы катать детей? Нам нужны заработки.
– Пожалуй, – задумчиво отозвался пони. – Это не самое худшее занятие. Надеюсь, я достаточно красив, чтобы производить должное впечатление?
– Ты – самая красивая лошадка на свете! – заверила Ида. – И я тебя обожаю!
Пони ухмыльнулся. По крайней мере, так восприняла это Ида.
И она стала выводить его в парк.
Идальго имел успех. Он не носил бантиков и лент, но одно только лукавое выражение его морды привлекало к нему детей. Ребятишки охотно забирались в нарядное седло с настоящим лассо. Идальго бегал по парку и время от времени вызывающе ржал.
Приблизительно в эти же дни, в начале июля, Ида познакомилась с Николаем. Николай, рослый, со светлыми соломенными волосами, загорелый, подошел к пестрому пони и некоторое время разглядывал его хозяйским глазом, а затем, наклонившись, поднял копыто и осмотрел его.
– Эй, – сказала Ида, – здесь тебе не конская ярмарка.
– Да? – Он выпрямился, встретился с ней взглядом. – И ты не лошадиная барышница?
– Я не барышница, а барышня, – отрезала Ида.
Николай весело рассмеялся. Странно, но он сразу понравился Иде. Может быть, потому, что внешне напоминал того мужчину, которым она мечтала быть.
– Ты ездишь верхом? – спросил Николай.
– Разумеется, – ответила Ида чуть высокомерно.
Он хмыкнул.
– Барышне положено. Как я мог забыть! А у тебя есть другая лошадь, кроме этой? – Он кивнул на пони чуть пренебрежительно, и Ида снова напряглась:
– Человек не может владеть конем. Только дружить с ним. И этот пони – мой лучший друг, понятно тебе?
– Я спрашивал не о том, дружишь ли ты со своим пони, а о том, есть ли у тебя лошадь, чтобы покататься?
– Ну… нет, – сдалась Ида.
– Приглашаю! – объявил Николай. – У меня знакомые в конюшне. В следующие выходные – едем. Возьмем по лошадке – и в луга, в поля. Хочешь?
– Да, – сказала Ида, не успев как следует подумать.
Пони был, кажется, не вполне доволен тем, как повернулись дела, но мнение свое держал при себе.
Прогулка с Николаем оказалась и лучше, и хуже, чем мечталось Иде. То есть, все было бы совершенно великолепно, если бы
«Что я в нем нашла? – думала она смятенно. – Он же скучный! Самодовольный! И… лезет!»
– Ты не мог бы отодвинуться? – попросила она наконец. – Ты мне мешаешь.
– Что тебе мешает? – деланно удивился он, изображая полное непонимание и еще плотнее придвигая свою лошадь. Он протянул руку и коснулся идиного бока. – Ты слишком тощая! Надо тебя откормить.
– Не смей так со мной разговаривать! – вскрикнула Ида. Она смотрела на его руку с ужасом.
Руки всегда говорили Иде куда больше, чем лицо человека. Не наличие или отсутствие трудовых мозолей, все это чушь; нет – некое особое выражение, присущее ладони, пальцам, лункам ногтей. Если возможно имитировать умный взгляд, добрую улыбку или даже обаяние внешности, то с руками такой фокус не проходит. Они всегда остаются неизменными и выдают своего владельца с головой.
А у Николая были отвратительные руки. Тонкие пальцы с выступающими жилками, с утолщениями возле ногтей. Вялые, синюшные. Ида никогда в жизни не смогла бы полюбить человека с такими руками.
Николай засмеялся и отъехал в сторону.
Остаток прогулки Ида переживала случившееся. Ей не удалось отвязаться от Николая, и он проводил ее почти до самого дома. На следующий день девушка решила больше с этим парнем не встречаться.
Но не тут-то было. Он пришел в парк и целый день бродил неподалеку. Времени у него, судя по всему, было навалом – и он развлекался, нервируя Иду. Сам он приблизился к ней только через час прогулки.
– Привет, – заговорил он как ни в чем не бывало. – Понравилось вчера?
– Нет, – отрезала Ида. – И не приходи ко мне больше.
Пони дышал ей в поясницу и переступал передними ногами.
– Ух, какие мы сердитые! – удивился Николай. – Но ты ведь согласилась.
– Я не соглашалась…
– Нет, дорогая, ты согласилась, – тут он наклонился ближе и холодно посмотрел Иде в глаза. – Ты сказала «да». И как ты думаешь теперь от меня отделаться?
От него пахло дурно вычищенными зубами.
– Пусти! – сказала Ида.
– Как, по-твоему, сколько стоит прокат лошади в частной конюшне? – Николай надвигался все ближе. – Мы ездили несколько часов. По-твоему, это было бесплатно?
– Что тебе нужно?
– Думаю, ты знаешь. – Он выпрямился и посмотрел, щурясь, на солнце. – Ну, пока. Я буду неподалеку. Не стану мешать тебе работать. Кажется, я отпугиваю твоих клиентов.
Он отошел и уселся на скамейке так, чтобы видеть Иду. Ботинок болтался на его жилистой щиколотке. Ида подумала о том, что на ногах у него такие же отвратительные пальцы, как и на руках, и ей снова вспомнился запах из его рта. Как будто он только что ел что-то несвежее.