Идальго
Шрифт:
Все работы (и по Ленводоканалу… то есть по Петьводоканалу) и по железной дороге) начались уже в самом начале апреля. А я в очередной раз поселил деревеньку Лепсарь (причем посетил ее вместе с царем) и с чувством глубокого удовлетворения рассказал императору о том, что «при верной постановке дела младенцы в деревнях не мрут». Думаю, что мне тут с младенцами на самом деле повезло: за весь прошлый год в деревушке родилось одиннадцать младенцев и все до весны дожили нормально, да и из остальных детишек вроде никто не помер. Но отчет по «сбереженным душам» при этом визите был вообще сугубо попутным событием. А основное событие выглядело совсем по-другому.
Из ворот МТС тихо (не в смысле шума, а в смысле скорости) выехал
— Вот эта машина, ваше величество, за десять дней распашет, я думаю, двести-двести пятьдесят десятин. Одна распашет, а потом так же одна и засеет. А уже в конце лета все сожнет и сжатый хлеб перевезет на ток. Там уже будет стоять другая машина, которая весь собранных хлеб обмолотит дня за три… и на все это машина потратит пудов триста топлива, которое остается ненужным при выделке керосина. А потом мы эту машину снова поставим в этот сарай, где она уже простояла всю зиму — и ей ни корма не потребуется, ни ухода, разве что ремонт мелкий, который мастеровой за неделю проведет.
— И сколько такая машина может казне обойтись?
— Тысяч, думаю, в шесть — но не сразу, а когда завод по выделке таких машин я построю. Только тут ведь вот какая засада: чтобы машиной управлять, мужику нужно сначала в школе отучиться минимум четыре года, а сейчас ей инженеры, которые ее и сделали, управляют. Но мужиков мы обучим… и пять миллионов мужиков вырастят хлеба в пятьдесят раз больше, чем они сейчас вырастить могут.
— Обучить пять миллионов мужиков?
— Ну, не сразу это случится, да и машин мы быстро не сделаем сколько нужно. Но сделаем много, так что уже через пять лет не будет в стране голодных мужиков и баб, дети мереть перестанут. А денег на это я у вас просить не стану, вы только позвольте — и мы сами все сделаем.
— Вам одно лишь позволение требуется?
— Ну да. Но такое позволение, которое не даст тупым чиновникам нам в этом деле препятствовать.
— И вы думаете…
— Я не думаю, я желаю лишь то, что мне… посоветовали делать.
— Посовето… Александр, немедля возвращаемся в столицу, я вам указ потребный тут же дам. А вы… пока мы возвращаемся, напишите мне список инженеров, что машину эту делал: их тоже наградить следует изрядно. Так, чтобы любой инженер того же для себя возжелал — и на благо державы силы все свои приложил. Договорились? Садитесь в коляску…
Глава 18
Вообще-то лично я крупным достижением счет уже то, что трактор сломался только к вечеру второго дня пахоты. Но к этому времени через озеро был уже доставлен второй трактор, а на починку первого ушло всего полтора дня, так что обещанные царю «двести пятьдесят десятин» два трактора вспахали, и даже немного больше вспахали. Правда, в севе они уже не участвовали, сеялки (уже дюжину штук) по полям все же таскали лошадки, а среди инженеров начался горячий спор на тему «здесь трактора чинить или все же перетащить их обратно на завод». Победила «ленивая позиция» и трактора стали чинить на месте — благо оборудование МТС это уже позволяло. То есть там уже стоял один новенький станок (упрощенная копия моего мелкого универсального), а рядом расположилась довольно неплохая для нынешних времен кузница, в которой и кузнец был не совсем уж рукожопым. Ну а что же касается лопнувшего коленвала второго двигателя — чтобы его изготовить, вовсе не обязательно трактор целиком на Александровский завод тащить.
Лично мне понравилось то, что парни действительно очень серьезно проанализировали причины поломок и по-настоящему стали их устранять. Не менять поломавшиеся детали, а именно править конструкцию, чтобы подобные поломки в будущем исключить. С тем же коленвалом: ребята
Ну а мне в решении этой проблемы помогло то, что Александр Христофорович построил (в плане проверки качества стали для мостов) испытательный стенд, и когда «трактористы» приволокли двенадцать двухпудовых стальных болванок из Швеции, я на этом стенде проверил и образец из сломавшегося коленвала, и образец привезенной стали. А еще я проверил образец стали, которую в тигле сварил по моей просьбе Петр Григорьевич Соболевский. То есть не сам сварил, ее сварили лаборанты (или инженеры) общей лаборатории Горного корпуса и департамента горных дел (которой он и руководил и которую не так давно сам же и построил). Так вот, «моя» сталь оказалось заметно лучше даже шведской, хотя цена у нее оказалась гораздо более высокой. Потому что в нее входили и хром, и молибден, и никель. Вообще-то там с подобным составом уже с полсотни вариантов стали сварили, варьируя проценты легирующих добавок, и там получилось целых три особенно заслуживающих внимания варианта. Но я просто выбрал тот, который — по словам специалистов — было проще всего делать. Жалко только, что в тигле они могли зараз стали этой сварить только один пуд, впрочем такой болванки на один коленвал все же хватит, а не хватит — так можно две болванки вместо сковать: сейчас это было чуть ли не стандартной технологией. Так что шведскую сталь мои трактористы «временно оставили в МТС» и поехали творить новые моторы (и запчасти для двух старых) на Александровский завод, пообещав к осени уже пять тракторов поставить в гараж.
А я занялся совсем иными делами. И начались эти «иные дела» после того, как я в разговоре с Егором Францевичем при обсуждении вопросов финансирования строительства тех же рудников, дорог и мостов мимоходом сказал, что мена очень удивили размеры «военных займов», которые страна аж за двадцать лет выплатить не смогла — и узнал много нового и интересного.
Вообще-то Егор Францевич оказался очень интересным собеседником — и как «специалист по финансам», и как очень грамотный и много знающий человек. Причем знаниями своими делиться не стесняющийся. Ну, по крайней мере он с видимым удовольствием рассказывал все, о чем я его спрашивал…
Где0то когда-то я читал, что о реальное состоянии дел в отечественной финансовой сфере знали два человека: Канкрин и Николай, причем второй знал об этом «очень приблизительно» — но сейчас я стал думать, что это скорее всего происходило из-за того, что все прочие просто не интересовались этим вопросом. А вот финансовое положение России, оказывается, было более чем грустным, и война двенадцатого года тут была почти ни при чём. И вообще с финансовой точки зрения эта война меня очень удивила.
В целом, как мне рассказал Канкрин, война казне обошлась почти в сто шестьдесят миллионов, точнее, в сто пятьдесят семь (и еще тридцать два миллиона казна задолжала за провиант и прочее материальное снабжение, но этот долг был сугубо внутренним и с ним разобрались вообще за год). Так вот, из этих заметных миллионов девяносто шесть ушло на зарплаты генералам и офицерам, на жратву — порядка двадцати миллионов, на обмундирование — восемь. А на все орудие и боеприпасы — три с половиной миллиона, из которых два с половиной ушло на артиллерию, а на всю пехоту — то есть на ружья, пули и порох — потратили миллион. Ну, еще примерно на полтора миллиона всяких пушек и ружей в армии до войны имелось.