Идеал
Шрифт:
– Это CCU, а рядом – CDU. Два филиала одной компании.
– И чем они занимаются? – уточнила я, когда Леннокс выпрыгнул из джипа, не дожидаясь остановки, и растворился в сумраке. Кэррик аккуратно запарковал машину.
– Утилизацией углерода и углекислого газа, – ответил он.
Я продолжала вопросительно смотреть на него.
– Ты же юный гений, – поддразнил он.
– Только в математике, а не во всем на свете.
– Пошли покажу тебе.
Он распахнул передо мной дверцу, и что-то в его манере напомнило мне, что он вырос в интернате для детей Заклейменных родителей. Трибунал отбирает их, чтобы воспитанием
Ему всего восемнадцать, он замечательный, и в этом была его единственная вина: парень хотел знать своих родителей. Вот он ведет меня по заводской территории, показывает и объясняет, открывает двери карточкой.
Сбоку стояло с десяток металлических контейнеров, словно приземлившиеся бок о бок ракеты, что-то похожее можно увидеть в пивоварне или скорее на базе НАСА: вот-вот взлетят.
– Как ты знаешь, углекислого газа сейчас производится гораздо больше, чем поглощается. Таких цифр не было за последние восемьсот тысяч лет. В основном этот газ происходит от нефти и угля, ископаемых видов топлива, которые миллионы лет накапливались в земле. Эти отходы загрязняют атмосферу, и такие заводы создаются для того, чтобы улавливать углекислый газ и тоже использовать как ресурс. Из углекислого газа и из углерода можно производить новые продукты.
– Каким образом?
– Углекислый газ собирается на электростанциях, на металлургических и цементных заводах или же улавливается из воздуха. Потом из него извлекают углерод, сырой материал для новой продукции – экологического топлива, метанола, пластика, лекарств, стройматериалов.
– Принадлежит государству? – уточнила я, все еще удивляясь, зачем он притащил нас сюда: как мы можем чувствовать себя в безопасности на государственном заводе, среди тех самых людей, от которых пытаемся убежать?
– Частный. Это первый такой завод, пока идут опыты, испытания, до выхода на рынок еще далеко. Стражи не могут являться сюда врасплох с обысками, они должны предупреждать как минимум за сутки.
– Поэтому ты и обосновался тут?
– Я ничего не решал: я пришел сюда вслед за другими.
– За кем?
– Потом я вас познакомлю. Сначала все покажу. Здесь четыре корпуса. Вот этот – восстановительный. – Кэррик коснулся карточкой панели, и красный огонек сменился зеленым.
Он открыл дверь и пропустил меня вперед. Изнутри огромный завод был похож на самолетный ангар – еще больше контейнеров, трубы тянутся во все стороны, лестницы карабкаются вверх по стенам и до потолка. Кэррик вручил мне каску и яркий жилет.
– Тут я и работаю. Ничего сложного, оператор погрузчика, так что я тебе все простыми словами объясню.
– Мне что простые, что сложные, – пробормотала я, оглядываясь, ошеломленная футуристическим блеском металла.
– В том контейнере собираются выхлопные газы, охлаждаются, оттуда поступают в абсорбционную
Он рассказывал на ходу, указывая на то или иное оборудование, я слушала и пыталась понять.
– Газ вступает в реакцию с химическим раствором, и тут начинается самое интересное.
Я улыбнулась.
– После обработки газ направляется вот сюда, в выхлопную трубу, и снова выпускается в атмосферу. Сжиженный углекислый газ выходит из абсорбционной колонны, и его закачивают в восстановительный отсек, там процесс поглощения проходит в обратном направлении: жидкий CO2 поднимается со дна абсорбционной колонны и направляется в теплообменник, температура там повышается. Дальше с ним опять что-то происходит, и углекислый газ уже в виде пара направляется в компрессор. Вон там. – Мы остановились перед компрессором. – И вон там тоже. Хочешь еще что-нибудь узнать?
– Да. Кто эти «другие», за кем ты сюда пришел?
Он кивнул:
– Мы как раз к этому подошли.
Мы вышли из заводского корпуса и быстро пересекли территорию – там громоздилась уже не столь футуристическая жилая с виду постройка: белые вагончики, один на другом, пять в высоту, десять в ширину, соединенные стальными лестницами и балконами. Сначала мы вошли в простое одноэтажное бетонное здание, проходную, за пустым столом никого – час поздний, – несколько пустых стульев, на низком столике разложены технические журналы. В углу на кресле спал жирный охранник.
– Тут размещается сто рабочих, – пояснил Кэррик. – Место на отшибе, до ближайшей деревни, тем более города, слишком далеко, чтобы каждый день приезжать и уезжать, вот владельцы и поселили рабочих здесь.
– А кто владельцы?
– Частная компания Vigor, – пожал он плечами. – Я тут всего две недели, никого пока не видел. Вроде бы сочувствуют Заклейменным. Приютили тут целую кучу нарушителей, позволили жить и работать.
Он ткнул пальцем в постер на стене за столом, и я увидела ту же красную букву V, которую и раньше уже замечала повсюду на заводе. Стилизованную, словно знак квадратного корня. Никак не удавалось сообразить, где же я видела раньше что-то похожее.
– Есть четыре зоны отдыха, своя для каждого корпуса. Все Заклейменные работают в одном корпусе. Нам сюда. – Он толкнул дверь, и мы вновь вышли на ночной воздух, двинулись к вагончикам.
Несмотря на поздний час, оттуда доносились голоса, наше с Кэрриком время наедине истекало. Мне нужно было срочно его кое о чем спросить.
– Кэррик, я должна знать … – Я сглотнула и договорила: – Ты кому-нибудь говорил о … – Я указала на свою поясницу.
– Никому.
Я почувствовала облегчение, и все-таки мне было неприятно упоминать шестое Клеймо. Нам с Кэрриком так легко было вдвоем, но при воспоминании о камере Клеймения я вновь вся сжалась.
– Кроме стражей и Кревана, знаем только мистер Берри и я, – подбодрил меня Кэррик. – Я пытался связаться с мистером Берри, но пока не получается. Особенно трудно потому, что я сам должен прятаться.
– Все стражи исчезли, Кэррик, – торопливо заговорила я. – Пропал и мистер Берри. Я боялась, что Креван добрался и до тебя. Нам очень о многом нужно поговорить.