Идеалист

Багиров Эдуард Исмаилович

Незаметно пролетели полтора часа, и мы с Машей оказались на улице. Глаза ее горели. Мы взяли такси, и она назвала адрес какого-то очередного заведения. Хотелось побыть в тишине.

Мы сидим в едва освещенном углу кафе, в удобных кожаных креслах. В моем бокале с виски одиноко болтается кубик льда; Маша, сидя напротив, пьет вино и курит. Она очень красивая.

– Ты когда в Москву-то?

– Никогда, – улыбнулся я. – Останусь здесь жить. Чего я там не видел?

А тут есть ты.

– Не выдумывай, – она тоже улыбается. – Ты же знаешь, что здесь тебе вообще лучше не показываться. А там ты дома, и тебе ничего не угрожает.

– По-ку-ситесь на президента, – пропел я вполголоса. – У него теплый взгляд и улыбка. Но думать, что он не умеет стрелять – большая ошибка.

– Смотри-ка, запомнил, – она снова улыбается: напетая мною песенка – из репертуара сегодняшнего концерта. – Мне очень приятно, правда. Это моя любимая группа. Но, – она посерьезнела, – ты, к сожалению, не президент. И стрелять вряд ли умеешь. Хотя... взгляд у тебя тоже теплый.

– Люди с теплыми взглядами президентами не бывают, Маш, – я сбросил окурок в пепельницу-самозакрывашку. – Кстати, скоро в Киеве как раз выборы. Может, я еще успею подать заявку на участие.

– Скажи, Илья, а чего ты от меня хочешь? – вдруг спросила она в лоб. – Я ведь все вижу.

– Тебя, – вылетает автоматически. – Всю целиком. С головой вместе.

– Быстрый какой.

– Не забывай, что я живу в Москве, – я иронично улыбаюсь. – Я даже жду быстро. У нас там так.

– Боюсь, что голову мою тебе не осилить, – по ее улыбке чувствуется, что мой ответ вполне предсказуем. – А без нее все остальное не имеет никакой особенной ценности. Все, как у всех.

– Ну, не все... – как в полусне, я рассматриваю ее красивые руки. Правое запястье украшает довольно скромный с виду, но очень стильный браслет. – Не все, Маш. Ты мне нравишься вся, до кончиков ногтей.

– Это я вижу. Ты мне тоже нравишься. Но что мы теперь будем с этим делать?

– Давай просто будем, – предлагаю я. – Просто имей в виду, что я в твоей жизни уже есть. Я – данность. Хоть тушкой, хоть чучелом, главное – чтоб ты у меня была. Я тебя принимаю в любой ипостаси.

– Да проблема-то не в тебе, Илюш, – она опускает взгляд и делает глубокую затяжку. – Проблема во мне.

– Твои проблемы – мои проблемы, – заверяю я.

– Нет, Илюш, эти проблемы только мои. Ты и понятия не имеешь, какие они... Впрочем, ладно. Так что ты хочешь?

– Сделать тебя счастливой. Ну, правда. Карьера, ипотека, квартира в Москве, дети и прочее.

– Красивые, должно быть, получились бы дети, – она задумчиво меня разглядывает.

– И умные, – поддерживаю я эту затертую банальность.

– М-да... А скажи мне, коварный обольститель, почему квартиры в Москве у тебя до сих пор нет? По

ипотеке. Или, как говорят наши хохлы, если ты такой умный, то почему тогда не богатый?

– Потому что не занимаюсь зарабатыванием денег, – пожал плечами я. – В мире и без того много интересного. А ты как раз превосходный стимул.

– Ты уверен, – она приподняла бровь, – что я хочу быть стимулом? А я ведь не хочу. Рядом с мужчиной мне нравится быть просто женщиной.

– Это вполне резонно, – заверяю я. – Но, видишь ли, я отношусь к разряду мужчин, которым стимул именно необходим. Без ощутимой причины вертеться, как белка в колесе, я попросту не собираюсь, понимаешь?

– Не понимаю.

– Чего не понимаешь?

– Ничего не понимаю. У мужчины, который хочет быть с женщиной, должен быть хотя бы дом. Вот представь на минутку, что я сейчас бросаю все и переезжаю к тебе в Москву. И что? Что мы будем делать? Где жить?

– Как это где? Я снимаю отличную квартиру, рядом с метро. Но ради такого дела снял бы другую, побольше... Ну, или купил бы, с кредитом на работе мне с удовольствием помогут.– Илюш, – она выпустила в потолок струйку дыма. – С каким еще метро? Пойми меня правильно. Я не хочу быть никаким, блин, стимулом. Мужчина должен быть самодостаточен безо всяких стимулов. Просто потому, что он мужчина. А ты еще пацан. И раздолбай, к тому же, – заключила она.

– С чего ты взяла, что я раздолбай? У меня просто другие ценности.

– Ну-ка, ну-ка, подробней, очень интересно, что это за ценности такие.

– Ну, хватит ерничать, Маш, – я, словно защищаясь, поднял вверх ладони. – Какая ты беспощадная, смотри-ка. Стимулом она, видите ли, быть не хочет. Понимаешь, я человек весьма объективный. Я отлично представляю себе свои возможности, способности, потенциал и прочее. К тому же я и есть самодостаточный, как бы тебе ни казалось, что это не так. Но даже зарабатывая вполне ощутимые деньги, я могу спокойно прожить всю жизнь в съемной однушке на окраине города. Потому что мне плевать. Меня не беспокоят такие категории.

– А меня – беспокоят, – непробиваемо заявляет она. – Я, к слову, и не собиралась к тебе переезжать. У меня все в порядке и в жизни, и в делах, и менять что-либо кардинально я не планирую. Просто хочу, чтоб ты понимал на будущее: надежный мужчина предпочтительнее ненадежного.

– А я хочу, чтоб ты понимала: надежность – это не настолько примитивно. Если я еще не впрягся в двадцатилетний кредит, то это вовсе не означает, что я не мужчина. У меня тоже есть потребность, чтобы моя женщина была со мною счастлива. Причем потребность инстинктивная, на подсознательном уровне. А ты мне про стимул... Скажи, ну что плохого в том, чтобы стать смыслом жизни для любящего тебя мужчины?