Идеальная мишень
Шрифт:
— И за свою дочь, — тихо вымолвил Вейдеманис.
— Тем более, — примирительно сказал Дронго, — ладно, давайте без крика. Что вы думаете делать? Только не врите. У вас мало времени. Вы уже дважды смотрели на часы. Что вы собираетесь делать?
— Сегодня ночью я нашел убийцу, которого послал за мной Кочиевский.
Контрольного убийцу, — пояснил Вейдеманис, тяжело вздохнув, — моего бывшего знакомого, майора-пограничника. Он застрелил друга Сибиллы Дюверже, женщины, которая случайно оказалась втянутой в эту историю:
— Где он сейчас? — спросил
— Я его убил…
— Интересная комбинация, — сдержанно заметил Дронго. — Где в таком случае их трупы?
— На авеню генерала Леклерка, в доме Сибиллы. Я собирался отправить туда своих «наблюдателей», а сам поехать к Труфилову. Я знаю, где он сейчас находится. Он у Эжена Бланшо, но не в Париже, а в другом месте. Как только я выдам его другим людям, они отпустят мою дочь. А потом повезут Труфилова в Москву, а меня убьют. Вот мой план. Если я не позвоню этим людям до одиннадцати, будет поздно.
— У нас еще есть пятнадцать минут. А где Сибилла?
— В одном из отелей на Монпарнасе. Я спрятал ее там. Она в плохом состоянии. У меня ключи от ее дома.
— Так, — сказал Дронго, нахмурившись, — значит, так…
Он молчал минуту, вторую. Когда пошла третья, Вейдеманис громко засопел. Затем стал кашлять. Наконец Дронго заговорил:
— Я придумал другую концовку. Сыграем так, чтобы иметь гарантированный выигрыш.
— У меня такого быть не может, — сказал, задыхаясь, Вейдеманис.
— Посмотрим. — Дронго встал. — Начнем с ваших ублюдков. Вы правы. От них нужно быстро избавляться. Это ведь профессиональные убийцы. И они могут сбежать из квартиры Сибиллы до приезда полиции. Мы все сделаем по-другому…
И он коротко изложил свой план. Лицо Вейдеманиса просветлело.
— А зачем вам все это нужно? — спросил он Дронго, недоуменно пожимая плечами.
— Считайте меня альтруистом, — улыбнулся тот, — но учтите, я ведь не совсем бескорыстен. Вы помогаете мне найти Дмитрия Труфилова. А я помогаю вам избавиться от этих подонков. Как зовут мерзавца, который похитил вашу дочь?
— Самар Хашимов.
— Звоните ему и требуйте гарантий. Он должен видеть вашу заинтересованность в гарантиях. Но сыграйте одновременно и умирающего человека, которому все равно.
— Да, конечно.
Вейдеманис поднял трубку и набрал номер телефона Хашимова.
— У меня все в порядке, — сообщил Вейдеманис, — адреса у меня. Труфилов в городе. Но я не выдам его, пока не получу гарантий.
— Не торгуйтесь, вы не в таком положении. — В голосе Хашимова звучало презрение.
— Я покажу вам Труфилова, и вы отпускаете мою дочь. — Вейдеманис постарался сдержать себя. — Когда вы увидите его живым, вы согласитесь на мои условия?
— Если увидим, то согласимся. Но учтите, мы не допустим, чтобы ваши люди нам помешали.
— Они не помешают, — уверенно заявил Вейдеманис.
— Подумайте, подполковник, — в голосе Хашимова звучала угроза, — если вы вздумаете с нами играть, мы уберем девочку.
— Не надо меня пугать. — Вейдеманис закашлял в трубку. — Это не
— Короче, когда вы покажете нам Труфилова?
— Через два часа, — ответил Вейдеманис, которому Дронго показал два пальца, — ровно через два часа.
— Договорились. — Хашимов отключился. Вейдеманис взглянул на Дронго.
— Это очень рискованно. Вы уверены в своих людях?
— Все будет как нужно, — улыбнулся Дронго. — Я представляю себе, как вы нервничаете. Но это наш шанс на спасение. Я думаю, что все пройдет нормально.
Мы просто используем способности каждого. Немного поможем каждому из этих господ.
Париж. 15 апреля
Я ему поверил. Не знаю почему, но поверил. Может, потому, что много о нем слышал. Или потому, что ждал именно такого человека. Я молил о помощи, и появился Дронго. Человек, про аналитические способности которого ходили легенды. Человек-легенда. Пожалуй, единственный, кому я мог поверить. И хотя речь шла не только о моей жизни, но и о жизни моей дочери, я поверил ему абсолютно. Наверное, у меня просто не было другого выхода.
Я снова позвонил Сибилле. Она опять спала. Явно она принимала снотворное или какое-то успокоительное лекарство. Хотя бы она продержалась еще два часа. Только два часа. Возможно, даже меньше.
Дронго позвонил кому-то в Москву.
— Галина, — сказал он, — поднимись наверх к матери Эдгара Вейдеманиса.
Скажи, что сын хочет с ней говорить. И передай мне трубку.
Неужели они следили за нашей квартирой? Кажется, я недооценил Дронго.
Через несколько минут я услышу голос матери из его телефонного аппарата.
— Что случилось, Эдгар? Ты не узнал, где Илзе?
— Все хорошо, мама, теперь уже все хорошо, — говорю я, стараясь не кашлять. — Сделай все, как тебе скажут. Ничего не бойся и сделай точно, как скажут.
— Я поняла, Эдгар, не волнуйся.
Я за нее не очень волновался. Она у меня умная и сильная женщина.
Должна все понять. Потом телефон взял Дронго и попросил какую-то Галину.
— Нужно, Гала, сделать все очень аккуратно. Чтобы никто ничего не заподозрил.
Он отключает телефон и смотрит на меня. Если все получится, то я — должник этого человека до смерти. До моей смерти, уточняю я про себя, до которой осталось не так уж много времени. Через полчаса я спустился вниз. Там уже находились мои «наблюдатели».
— Проверим два адреса, — тихо сказал я Широкомордому, — сначала поедем на авеню генерала Леклерка. Через сорок минут я буду там. Можете выезжать на место.
Он кивнул мне, отходя в сторону. Я поднимаюсь к себе в номер и звоню Хашимову.
— Мы можем встретиться, — говорю я ему.
— Думаете загнать нас в ловушку? — смеется он. — Однажды уже сорвалось.
Нам нужен только живой Труфилов. Понимаете — живой.
— Вы его сегодня увидите. А мне нужна моя дочь.
— Она у наших людей в Москве. Как только мы получим Труфилова, мы ее отпустим.