Идеально хрупкое
Шрифт:
Интересно, люди, рождённые до реформ, вообще что-нибудь слышали про личные границы, рамки приличия, этикет, банальное уважение, в конце концов? Самозабвенная бесцеремонность и безграничная наглость стариков не перестаёт меня поражать. Спасибо вселенной, что я не родилась в их «золотое» время.
Убедившись, что гиперобщительная клиентка покинула салон, я навожу порядок на своём рабочем месте и направляюсь домой. Город по привычке глотает меня, растворяя в толпе. Он назойливо гудит сотнями голосов, шуршит тысячами шагов, стучит десятками секундных стрелок
В памяти зачем-то всплывает назойливое ворчание престарелой клиентки. Интересно, она просто из вредности убеждает всех, что мир, в котором она выросла и повзрослела, был несравнимо лучше современности? Или это её реальная точка зрения?
Помню, в средней школе мы изучали на истории это сомнительное мироустройство. И, честно говоря, я напрочь отказываюсь понимать, как люди из недавнего прошлого вообще умудрялись радоваться жизни. Впрочем, назвать жизнью бесконечный бардак и хаос можно лишь с огромной натяжкой.
Мало им было бесконечных очередей, бюрократии и поголовной безответственности. Для закрепления эффекта они тратили драгоценные годы своей жизни непонятно на что.
Жили маленькими стайками, самостоятельно воспитывая детёнышей. Разрушали друг друга бесконечными склоками, скандалами и выдуманными проблемами, искали бессмысленные компромиссы, жертвовали своими интересами и ценностями, но стайки всё равно берегли и боготворили.
Пытались угодить кому-то чужому, совершенно забывая о собственном благополучии, саморазвитии, реализации. Воспитывали невротиков, психотиков, маньяков и невесть каких ещё монстров, отыгрывая на ни в чём не повинных детёнышах непрожитые сценарии и передавая по наследству психологические травмы.
Ожидали взамен благодарности и щенячьей преданности. Ожидали, но не дожидались. А потом снова – склоки, крики, драки. Возмущались, теряли себя, требовали, ломались, терпели, отрицали, смирялись. И, в конце концов, умирали несчастными и обиженными на весь мир.
Как там сказала эта женщина? Мы – не-до-люб-лен-ны-е… Ага. Вот это проблема, конечно. Особенно по сравнению с теми, что в своё время были у неё. Хотя, при чём тут прошедшее время?
«Тик-так, тик-так», – метрономом отстукивают чужие шаги. Город на полной скорости несётся в закат. Что за дурацкие мысли снова лезут мне в голову? Поспешно достаю наушники и нахожу в плейлисте любимую мантру. Нужно переключиться.
3
Я едва успеваю выйти из душа, когда раздаётся звонок в дверь. Чёрт, совсем забыла про Иржи. Может, притвориться, что меня нет дома? Ладно, уже поздно. Кое-как обматываюсь полотенцем, открываю замок. Парень входит в квартиру и запирает за собой дверь.
– Я смотрю, ты уже готова? – усмехается он.
– Совсем забыла про тебя, прости, – растеряно улыбаюсь и указываю на спальню, – проходи пока, раздевайся. Я сейчас.
Наскоро
– Тебе идёт естественность, – улыбается Иржи.
Он красивый. Даже очень. Смуглая кожа, в меру накачанное тело. Огромные кофейные глаза, игривая улыбка….
– Попробуем что-нибудь оригинальное? – спрашивает он, указывая на сумку, которую принёс.
Боже, я даже знать не хочу, что там. Настроение совершенно не подходящее. Хотя обычно я с интересом отношусь к экспериментам.
– Нет, Иржи, в другой раз. Мы же договаривались сегодня на классику.
– Я помню… – он картинно заваливается на кровать, – но, может, всё-таки…
– Куда! Я там сплю вообще-то! Вон, диван, видишь? И простынь постели, на тумбочке лежит. Я согласна только на классику. Сегодня точно.
Иржи выглядит немного обескураженным. Так-то. Излишняя самоуверенность парней меня раздражает.
– Ты чего такая колючая? Тяжёлый день был?
– Просто не с той ноги встала. А так всё в порядке.
Иржи понимающе хмыкает и медленно притягивает меня к себе. Я запускаю пальцы в жёсткие тёмные волосы, опускаясь к нему на колени. Чувствую горячее дыхание на своей шее, и по коже разбегаются мурашки. Сильная рука по-хозяйски опускается на моё бедро. Полотенце соскальзывает на пол.
Мир вокруг перестаёт существовать.
***
– Кофе будешь? – спрашиваю, застёгивая халат.
– А сладкое есть что-нибудь?
– Печенье только.
– Сойдёт.
Иду на кухню и ставлю турку на плиту. Могло быть и лучше. Да я и не особенно была настроена. Потому что нужно иногда делать перерывы между партнёрами, иначе выходит непонятно что.
Иржи подходит к окну, собираясь закурить. Я выбиваю сигарету из его рук, она вылетает на улицу.
– Ну эй! Последняя была!
– Во-первых, у меня здесь не курилка. Скажем, айкос я бы ещё пережила, но вот сигареты – ни за что. А во-вторых, для здоровья вредно.
– Да ну тебя. Истеричка.
Ставлю перед Иржи чашку кофе и корзинку с печеньем.
– Ведь можешь же лучше, ты очень пластичная. Попробуй у Чумы взять пару уроков, она бесподобна.
– На своём опыте знаешь?
– Угу. Мы встречались в прошлом месяце. Пока она лучшая из всех, с кем у меня было.
– Видимо, не богатый у тебя опыт, раз Чума – лучшая. А вот я бы тебе Алекса посоветовала в качестве учителя.
– Алекса? Это божий одуванчик с первого курса?
– Он самый.
– Ты серьёзно?!
– Внешность часто бывает обманчива. Алекс шикарен, тебе до него расти и расти, – с издёвкой добавляю я. Иржи фыркает и глотает кофе.
– Слышала про игровые дома? – спрашивает он, выдержав значительную паузу. Тему переводит. Ну-ну. Пускай.
– Да, вроде бы, недалеко от вуза собираются открывать, висят какие-то объявления.
– Не хочешь сходить разведать обстановку? Говорят, там что-то нереальное придумали. Учитывают все особенности, от физиологии до психологии, и выходит чистый кайф.