Шрифт:
Как же здорово просыпаться в собственной квартире! Никаких сослуживцев с утра пораньше, никаких забегов в свою комнату среди ночи, чтобы никто не подловил… Можно даже глаза не открывать, а нащупать жаркое тело рядом, полапать…
Стоп.
Какое-то оно странное. Не такое.
Я не дома? Что было вчера? Вроде как обычно. Лёг спать…
Тогда почему сейчас я в постели с каким-то левым мужиком?! У Ру точно нет подшёрстка на жопе!
Распахиваю глаза – и утыкаюсь взглядом в собственное лицо.
Зеркало?..
Ещё
Резко дёргаюсь, чтобы вскочить, – и сваливаюсь с края кровати. Чёрт, бок процарапал об угол тумбочки и копчиком о пол приложился.
Вот тут-то моё отражение и открывает глаза. Через мгновение подскакивает с подушки, выпучившись на меня в изумлении. Челюсть отвисает.
– Э-э-э…
Нет, Син напротив – точно не я, у него голос неправильный. Или это так я звучу со стороны?..
Так мы и пялимся друг на друга: я на полу, Син номер два на кровати.
А потом я вслед за его взглядом, бродящим по моему телу, смотрю на свою руку. Бледная. Очень знакомая. Какого хрена?!
Вторая – такая же. Более худая, чем должна быть. Безволосая. Ногти светлые. И короткие. Вашу мать, где мои любимые когтищи?!
– Так, это не смешно. – А с голосом что? Со страху прокашливаюсь и выдаю на пробу: – Мяу.
Не помогло. Голос по-прежнему непривычный: какой-то хриплый, ещё и изнутри звучит гулко.
И прикус неправильный. Словно чего-то не хватает. Ощупываю челюсть. Ну, вот и зубов нет. В смысле, есть, но плоские и короткие. Как вообще люди едят такими?
– Серьёзно? «Мяу»? – произносит Син напротив.
– А что?
– Я так не разговариваю.
– Ну извини, умник.
Мысленно прикасается хорошо знакомое ощущение, и я тут же вцепляюсь в него – Ру! Лихорадочно ощупываем сознания друг друга. Всё как обычно, всё нормальное. Хоть какое-то облегчение.
В комнате вроде тоже всё на местах. Хотя мы сняли эту квартиру недавно, могу что-нибудь пропустить. Светлые обои в красную и оранжевую полоску, белый потолок, красный абажур. Кровать. Тумбочка. Узкий шкаф.
– Значит, я сплю. – В принципе, похоже, что именно так голос Ру звучит изнутри, а не со стороны. Только непонятно, с какой стати этим голосом заговорил я.
– Не может быть, чтобы мы спали одновременно. – А вот мой со стороны вообще не такой, с какими-то странными интонациями. Никогда не замечал, что я так разговариваю.
Что ещё, кроме внешности и голоса? Точно, запах! Обнюхиваю свои руки. Ничего нет.
Забираюсь на кровать и тянусь к собственному телу, которое с чего-то вздумало стать отдельным от меня. Оно пихается, но я всё же перехватываю за затылок и притягиваю к себе, ползаю носом от плеча до шеи. Вот тут запах живо чувствуется: тёплая кожа, адреналиновый пот – ещё бы, меня самого прошибло – плюс апельсиновый гель, которым я накануне мылся. М-м, а в волосах ещё
– Отвали, маньяк, – Ру выворачивается. – Решил сам себя пощупать?
– Нефиг мне указывать! Моё тело, хочу и щупаю.
– Хрен тебе! Теперь моё. С другой стороны, – он оглядывает моё лицо, морщась будто на дерьмо, – я не хочу постоянно видеть это уёбище.
– Но-но! – я оскорблённо утыкаю руки в боки, непривычно худые. – Я никому не позволю моего… ээ… помощника оскорблять.
– Ах, вот кто я? – он бросает взгляд на моё тело и отворачивается, насупленный. С виду злой, но в сознании я чувствую, что расстроенный.
Не успел я придумать ответ, а он уже спрыгнул с кровати и сбежал в коридор – ух ты, моя быстрая реакция в действии. Точно, часы показывают шесть тринадцать, пора собираться.
– Повезло, что работаем вместе, – Ру влетает обратно в комнату, распахивает дверцы шкафа. В ответ на моё недоумение проводит открытой ладонью вдоль своего, то есть моего, тела. – Моя форма на твоей туше не застегнётся.
– Да уж прям! – я слезаю с кровати и потягиваюсь. – Я как раз нормальный, это ты дрыщ.
– Угу. Зато теперь я красавчик, а ты чмо.
Эйруин роется в шкафу, а я довольно оглядываю собственный тыл. Мышцы проработаны, всё пропорционально, спина классная, плечи ух какие! Задница отличная, неудивительно, что Ру то и дело норовит по ней шлёпнуть. Ноги тоже вполне, хотя над икрами можно поработать, нет предела совершенству.
Насладившись чувством гордости, подступаю к спине Эйруина и обнимаю как раз в тот момент, когда он поднимает на уровень глаз мои трусы, растопырив их пальцами. Бормочет под нос:
– Чувствую себя извращенцем.
Тело под руками объёмистое, шире и рельефнее стандартного тощего Ру. Тем не менее, возбуждение в моём нынешнем теле чувствуется вполне обычно, и я крепче прижимаюсь приятно тяжелеющим членом к прохладной заднице впереди, почёсываю пальцами хорошо знакомый подшёрсток на лобке.
– Можешь не надевать, – мурлычу игриво в ухо.
Прикусываю мочку, потираюсь щекой о загривок – хоть он и другой, волосы коротко-колючие и жёсткие, но ведь это же Ру, там внутри. Если закрыть глаза и оставить лишь ощущение его сознания, то разницы почти нет. И сразу тянет прижать его к дверце шкафа…
Однако Ру вырывается – распахиваю глаза от неожиданно-резкого движения. Не смотрит на меня. Натягивает брюки, сосредоточенный на одежде.
– Есть идеи, как работать?
– Да фигня. Тридцать первое, все будут втихаря бухать, вечером ёлка… Денёк перекантуемся, пара выходных, а там посмотрим.
– Думаешь, само пройдёт?
– Мало ли.
– А может, это вообще локальный глюк? – он застёгивает кнопки на рубашке. – Может, вчерашние грибы виноваты. На самом деле ничего нет.
– Сомневаюсь. Если бы магазинные консервы давали такой чудо-эффект, их бы раскупили мгновенно.