Идеальный Дом
Шрифт:
Так она и поступила, прожив какое-то время в отеле с еженедельной оплатой, пока не наткнулась на это местечко – квартиру, которая полностью отвечала ее требованиям в плане безопасности. Но недвижимость была необставленной, поэтому Хант пришлось потратить часть денег, полученных после развода, на мебель и технику. Затем она спешно уехала в Национальную академию, так и не успев оценить преимущества новых вещей.
Теперь же настало самое подходящее для этого время. Джесси уселась в мягкое кресло и откинулась на спинку, пытаясь расслабиться. На полу рядом с ней стояла картонная коробка с надписью «перебрать». Хант
Джесси отрешенно уставилась на нее, пытаясь осознать, что девушка из той жизни сидит сейчас в этом кресле. Она начала встречаться с Кайлом Воссом почти десять лет назад, когда училась на втором курсе Калифорнийского. После окончания они вместе переехали, а три года назад сыграли свадьбу.
Казалось, долгое время все шло просто прекрасно. Они жили в шикарной квартире недалеко от центра Лос-Анджелеса. У Кайла была хорошая работа в финансовой сфере, а Джесси заканчивала магистратуру. Жизнь складывалась вполне удачно. Они ходили по новым ресторанам и тусовались в известных барах. Джесси была счастлива и планировала продолжать жить в том же духе.
Но затем Кайл получил повышение по службе и настоял, чтобы они переехали в новый особняк в Ориндж-Каунти. Хант согласилась, несмотря на плохое предчувствие. Там и раскрылась истинная природа Кайла. Присоединившись к тайному клубу, он стал буквально одержимым. Позже выяснилось, что это был самый настоящий публичный дом, работавший под прикрытием. Бывший муж завел роман на стороне, а когда ситуация усугубилась, то попросту убил любовницу и решил повесить все на Джесси. В довершение ко всему этому, когда Хант узнала правду, он попытался расправиться и с ней.
Тем не менее, даже сейчас, глядя на их свадебную фотографию, она не могла разглядеть на снимке истинную сущность этого человека. Супруг выглядел красивым и милым, явным хозяином своей жизни. Джесси скомкала фотографию и бросила ее в мусорное ведро на кухне. Клочок бумаги со свистом приземлился прямо в центр.
«Это явно что-то означает».
В этой квартире вообще было нечто манящее. Все здесь принадлежало только ей: новая мебель, отсутствие личных вещей, даже параноидальные меры предосторожности. Чистая страница новой жизни.
Вытянувшись, Джесси позволила мышцам расслабиться после долгого перелета на тесном борту самолета. Эта квартира была ее домом и первым местом, о котором она могла так сказать за почти что десяток лет. Она могла съесть пиццу прямо на диване и бросить коробку валяться, не переживая, что кому-то это не понравится. Не то чтобы она была из тех, кто часто это делал, но был приятен сам факт – теперь она могла.
Мысль о пицце вызвала чувство голода. Джесси встала и проверила холодильник. Он не просто был пуст, а даже не включен в розетку. Она вдруг вспомнила, что действительно бросила его в таком виде, не собираясь переплачивать за электричество, раз уж собиралась уехать на два с половиной месяца.
Вставив вилку в розетку и ощутив некое беспокойство, Хант решила сходить в магазин. Но затем в голове возникла другая идея. Раз уж до завтра работать не нужно, а на улице еще стоял день, она могла кое-куда съездить. Точнее, к человеку, которого ей в любом
Находясь в Куантико, она практически научилась выкидывать из головы мысли о Болтоне Крачфилде, но вопрос так и оставался нерешенным. Джесси понимала, что стоит отпустить ситуацию, поскольку он просто издевался над ней во время их последней встречи.
Но она должна была узнать, действительно ли Крачфилд нашел способ встретиться с ее отцом, Ксандером Турманом, Палачом из Озарка. Нашел ли он возможность выйти на человека, который убил множество людей, в том числе и ее мать? Человека, который бросил ее в шестилетнем возрасте привязанной к стулу возле тела в ожидании смерти в холодной хижине среди леса?
Пора было выяснить это.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Элиза дождалась возвращения Грея домой. Он приехал к ужину с таким видом, словно знал, что ему предстоит. Поскольку за столом сидели Милли и Генри, поедая свои макароны с сыром и кусочками сосисок, ни один из родителей не промолвил и слова о сложившейся ситуации.
Лишь после того, как дети улеглись в кровать, обстановка накалилась. Лиззи стояла на кухне, когда Грей уложил малышей спать и вернулся обратно. Он снял свое спортивное пальто, но все еще оставался в брюках и чуть ослабленном галстуке. Она прикинула, что это было сделано ради того, чтобы супруг выглядел более официально, а значит и правдоподобно.
Грей был не крупным мужчиной. При росте в сто семьдесят пять сантиметров и весе семьдесят три килограмма он был лишь на пару сантиметров выше, зато на добрых четырнадцать килограмм тяжелее. Но они оба прекрасно знали, что в футболке и спортивных штанах он становился гораздо менее внушительным. Деловая одежда служила ему своеобразными доспехами.
– Прежде чем ты начнешь, – произнес он, – позволь мне попытаться объяснить все.
Элиза, которая провела большую часть дня, раздумывая над тем, как же такое могло произойти, даже обрадовалась возможности отодвинуть страдания в сторону и понаблюдать за тем, как супруг будет извиваться в попытке оправдать себя.
– Вперед, – кивнула она.
– Во-первых, мне очень жаль. Что бы я ни говорил дальше, я хочу, чтобы ты знала, что я искренне прошу прощения. Это был момент слабости. Она знает меня много лет и знает мои уязвимые места, что лишь подтолкнуло к действиям. Я должен был устоять, но облажался.
– О чем ты говоришь? – спросила до боли шокированная Лиззи. – Что Пенни была искусительницей, которая подтолкнула тебя к роману с ней? Мы оба прекрасно знаем, что ты слабый человек, Грей, но ты что, издеваешься надо мной?
– Нет, – ответил он, решив пропустить комментарий о слабости мимо ушей. – Я несу полную ответственность за совершенные действия. Тогда я выпил три бокала виски и обратил внимание на ее ноги, поскольку она была в платье с разрезом по бокам. Она прекрасно знает мои слабости. Думаю, на это повлияли ваши душевные разговоры и постоянные обсуждения мужей. Она знала, как правильно коснуться, знала, что говорить, точнее мурлыкать мне на ухо. И, вероятно, прекрасно была осведомлена о том, что ты уже давно не делала ничего подобного. Также она знала, что ты не объявишься на той вечеринке, поскольку отправилась домой и приняла снотворное, которое пьешь практически каждую ночь.