Идеальный финал
Шрифт:
Ведьма: «М, интересно. Куда устраиваешься?»
Джимми: «Продавец сотовой связи. Боюсь я туда идти, если честно. Снова эти глупые вопросы, задачи. Бесит»
Ведьма: «Соберись. Поверь мне, все будет хорошо. Слушай, мне пора ложиться, а то весь дом спит, лишь я тут издаю звуки, и они не из приятных. Ха»
Джимми: «Тогда, ложись. Самых великолепных и добрых тебе снов
Ведьма: «Самых замечательных сновидений, малыш. Люблю тебя»
Джимми откинулся на подушку, предвкушая завтрашний день. Что-то стучало внутри его груди, не давая покоя. Эти заурядные разговоры сильно помогали парню, они дарили веру в собственные силы. И если вы ищете стимул, то знайте: он рядом. Иногда, достаточно лишь открыть глаза, чтобы увидеть помощь, которая
Утро врывалось в комнату, скользя тонкой полосой по сонным векам. Весеннее утро всегда выглядело странно. Джимми отвесил тяжелые шторы, впуская яркие лучи солнца в свой бетонный квадрат. На улице было так тихо. Даже мелкие облака, разрезающие небо, не издавали звуков, отдаваясь полностью природе великолепных красок. Этот голубой купол, казалось, обнимал всю планету, согревая ее нежными поцелуями палящего солнца. Зима сдохла. Она не оставила даже следов, захлебываясь в кровавых потоках, пульсирующих сквозь замерзшие вены. Теперь весна художник серых дней. А впереди пять месяцев кипящей ненависти. Дороги, истоптанные сотнями пар ног, превратились в канавы, наполненные грязью и сточной водой. Усталые деревья шатались в такт легкому ветерку, который ласкал каждый сантиметр города, убаюкивая его под теплые сонаты марта. И что нового было этой весной? Да все по-старому. Лишь ненависть, пробивающаяся через грудь Джимми, увеличилась в разы, заставляя парня ненавидеть кристаллики лучей мерзкого солнца. Наверное, парень слишком сильно привык к мрачным оковам. Совсем скоро этот город получит дозу ярких красок, утопая в удовольствии эйфории. И поверьте, ему уже плевать на ваши жизни. Он расцветает, чтобы вновь принести вам осеннюю смерть на чистых листах с примесью золота и крови. Вкус горячего чая обжигал десна, а густой никотиновый дым смешивался со сладким ароматом весны, который врывался в квартиру через приоткрытую форточку.
Тепло. Впервые за несколько месяцев Джимми горел внутри. Лишь предательское солнце, которое было так отвратно для парня, разрезало пустоту, выманивая людей из бетонных блоков, как время ланча вытягивает гиен из своих пещер. Неужели эти улицы вскоре будут забиты смехом, криками, взглядами? Казалось, Джимми боялся сделать даже шаг к остановке. Так много людей. Парню пришлось около часа стоять в ожидании того, когда уйдут все эти лица.
Большое здание сияло окнами, пропуская через себя взгляды новых прохожих. Джимми остановился неподалеку, чтобы принять очередную дозу никотина, которая по малейшим частичкам убивает его организм. Странное чувство. Волны непонятного страха били в грудь парня, оставляя на ней капли стыда. Сигарета тлела, а стрелки часов подходили к назначенной минуте. Впервые в своей жизни Джимми мог почувствовать сладкий привкус страха. Парень прокручивал в голове множество вопросов, которые задают эти лживые маски, старался подобрать к ним ответы. Стоило ему представить тот кабинет, тех людей, закованных в его мрачные объятия, сердце молодого человека разгоняла свои стуки, словно пропуская через себя совершенные крупицы тока. Эти вопросы, мысли внутри чужих голов, сотни выдуманных насмешек. Джимми тяжело дышал. Каждая ступенька на пути к кабинету, будто клавиша рояля, выбивала свой звук минорного марша. Затем дверь, и спина парня скрылась за деревянным заграждением.
Джимми стремился, как можно быстрее, покинуть здание. Голову взрывали тысячи мыслей, оставляя лишь противный запах боли. Перед глазами летели взгляды, улыбки молодой помощницы, те ужасные вопросы, покидающие пасть начальника, чтобы разбиться об сжатый воздух. Джимми весь трусился, стараясь сильнее стиснуть зубы. Из небольшой ранки на губе текла кровь. Голова кружилась, выстраивая новые препятствия молодому человеку, заставляя его сильнее опираться на стены. На улице пахло свежестью, которая уже давно испачкана кровью грязи. Джимми не понимал, что происходит. Казалось, органы вырвутся наружу, уничтожая все на своем пути. Боль проникала глубоко в голову, вырезая мысли, оставляя их подыхать и ждать последнего выстрела. Молодой человек готов был сорвать с себя кожу, чтобы освободить поток крови! Джимми наконец-то остановился на большой аллее, которую скрывали пышные хвойные великаны. Парень старался закурить сигарету, но у него не получалось, благодаря тому, что его руки тряслись, словно верхушки тонких деревьев трепещутся под напором ветра. Боль, проходящая сквозь легкие, душила молодого человека изнутри, заставляя склоняться над железной урной, предназначенной для мусора. Глаза слезились, но через них все так же мелькали картины долгого собеседования, ухмылки, жуткие гримасы и молчание парня, доводящее до безумия. Рвотная масса, убивая все на своем пути, запачкала урну. Джимми выплескивал зеленую жидкость, перемешивая ее с багровой болью. Казалось, вместе с рвотой, молодой человек избавлялся и от ужасающих мыслей, которые
Долгий путь до дома не оставлял Джимми, забрасывая в его голову все новые мысли. Парень лишь наслаждался музыкой, которая ласкала его слух, и смотрел в окно, выискивая новую роль для своего театра. Но где она? Неужели в глубине сюжетов, мелькающих в экране жизни, парень не сможет найти деталь одинокой пьесы? Но, как и множество масок, роли приходят внезапно, уничтожая прирожденный ужас ожидания. Яркое солнце било лучами по глазам прохожих, освещая глаза, в которых можно было утонуть от ненависти. Джимми считал минуты, чтобы попасть домой, дальше от теплого воздуха, одиноких тел, выращенных природой для того, чтобы смерть забрала их в свои скользкие оковы.
— Ну, как все прошло? — донесся голос сестры, как только молодой человек захлопнул входную дверь
— Отлично — запрятав маску под слоем душевной лжи, ответил Джимми — Поговорили, сказали, что перезвонят мне. Я номер телефона им оставил. Вот, теперь буду ждать — скинув с себя куртку, промолвил парень.
Джимми вновь соврал. Ну, а чтобы он смог сказать? Как выплевывал мысли вместе с потоками рвоты? Или, что он никогда не переживал подобных состояний? И снова Джимми был готов скрывать все в себе, оставляя эти ощущения далеко за пределами вашего мира. Так и формируются мечты. Тайны всегда образуют грезы. И как мало людей знают о ваших мечтах. Может, это к лучшему? Ведь она не будет испачкана лапами извращенных умов. Чем меньше глаз просверлят тайны, тем чище будет мечта. Страшная тайна современности.
Обыденность клевера и детские мечты. Джимми долго не мог прийти в себя. Злоба переполняла душу. Парень закрыл глаза, словно он оказался в лодке, стремящейся к грани водопада, чтобы слететь вниз, разбившись о скалы. Это падение в пропасть часовых поясов и минут, которые возвращали Джимми в самые яркие моменты детства. И ей было плевать! Сколько мерзости и крови способна вынести наша душа?! Парень цеплялся руками за трезвость разума, стараясь выбраться из пелены тумана, которая уходила в самое дно, покрытое мерзкими моментами прошлого! Тяжело дышать. Темнота овладела глазами. И вот уже бессознательное тело Джимми падает в самый низ, скрываясь за мглой, окутывающей каждый миллиметр дна воспоминаний.
Какое раньше было лето! Тогда, в самом детстве, оно было превосходно. Казалось, чей-то чистый разум придумал идеал совершенства. С крупных мегаполисов приезжали родственники, чтобы навестить матерей, друзей, бабушек. С учебы возвращались студенты, наполняя город ночной жизнью, смешивая горький алкоголь со своими венами. И что такое забота, проблемы, дела? Да кто знал о них?! Детские глаза ловили свободу, чтобы закрыть ее внутри своего сердца, продлевая на несколько лет вперед. Человек свободен лишь в детстве, когда фантазия рисует множество узоров, спаянных вокруг одной жизненной нити. Фантазия — свобода. Пока мы способны ловить мир грез, впадать в него, как осенний лист, брошенный на землю, чтобы быть уничтоженным, люди смогут поймать величие раскованных ошейников.
Неподалеку от Джимми проживал старичок. И каждое лето к нему приезжали внуки. Они не отличались огромным складом ума, воспитанием, манерами. Знаете, глупые малолетние твари, старающиеся жить не без приключений. За плечами у обоих уже имелись судимости, проблемы с законом, но все обходилось условным сроком или штрафом. Они были старше Джимми года на три. В то время, так называемые братья, уже дышали бензином, травмируя детскую психику и сознание. Они всегда гуляли во дворе, где рос Джимми, поэтому для парня открывался весь спектр событий, которые окружали этот дивный мир. Молодой человек уже не помнил их лица, но в его фантазиях тот вечер остался навсегда.
Жаркое июньское солнце медленно скатывалось за огромные небесные массивы. В воздухе пахло свежестью и тенью, которая дарила незабываемую и такую долгожданную прохладу. Странно, но Джимми помнил даже запах того вечера. Братья сидели за столиком, пили, о чем-то гневно спорили.
— Он меня убьет — кричал один из них, а по его щекам бежали капли слезы
— Еще бы! Ты же пропил деньги, которые откладывались на подарок! Отец будет в ярости — дальше шло обилие матов, которые лишь затрагивали соседей, вызывая их недовольство и злость — Что нам делать?!