Иди до конца

Снегов Сергей Александрович

— Ужин на столе под газетой. И портвейн местного изготовления. Я уже пил и ел. После еды посмотри, какой получается программа процесса, — великолепный расчет!

— Ты знаешь, что

портвейн я не люблю, — сказал Терентьев, снимая со стола газету.

— Черта с два найдешь о этом паршивом местечке что-либо, помимо портвейна. Вино всесоюзного распространения, всюду оно свое и всюду скверное. А не хочешь портвейна, пей водку, она чище. Водка в тумбочке.

Терентьев отказался я от водки. Он молча ел.

— Ужас что ты за человек! — сказал через некоторое время Щетинин, присаживаясь к столу. — Просто жить с тобой невозможно. Передай мне кусок сыра. Ну, чего ты молчишь, скажи на милость?

— А что говорить? И так все ясно, по-моему.

— Да, — сказал Щетинин. — И по-моему, все стало ясно. Спиридонов своей апологией Аркадия кое-что в нем разъяснил, хотя и не оправдал.

Терентьев отхлебнул портвейна.

— У меня свое мнение о всех этих делах.

Щетинин насмешливо покосился на него.

— Не

сомневаюсь, что свое. Ты ведь воображаешь, что живешь в грядущем, лишь иногда окидываешь наше настоящее благожелательным, всепрощающим взглядом.

— Что ты еще скажешь?

— Ничего для тебя нового. Работать надо, понимаешь? Работать, а не болтать! Знаешь, где наше будущее? В нашей сегодняшней работе, в наших сегодняшних поисках — найдем что новое, оно и станет истинным будущим! И в этой связи разреши узнать: мы полдня с Черданцевым пропыхтели над вычислением параметров процесса, согласно формулам твоей же собственной теории. Неужели тебя не интересуют результаты? Я жду не дождусь, когда ты покончишь с едой я примешься за дело.

— А каково твое мнение о том, что получается?

Щетинин с торжеством стукнул ладонью по столу.

— Совершенно новый режим — экономия реактивов, более полное извлечение металлов. И за чистый воздух в цеху теперь ручаюсь.

Терентьев отодвинул тарелки и стаканы и разложил на столе листки с расчетами.