Идол

Каллихен Кристен

– То же самое, куколка, - вздох слетает с губ до того, как я могу сдержать его.
– Ты была права. Я надавил слишком сильно, желая получить то, что, как верил, будет к лучшему, и не думал, как всё обернется. Сегодня было дерьмовое шоу. Как ты и предсказывала.

Пресса уже сходит с ума. Я не говорю Либби о безумии в СМИ и о том, как мир теперь требует нашу историю - жаждет знать о ней все. Я не хочу, чтобы эта хрень вторглась в наше пространство.

Либби с секунду ничего не отвечает, затем ее теплая ладонь накрывает мою грудь. Я закрываю глаза, когда

она гладит мою кожу.

– Мы оба ошибались. И оба были правы.

Я выдыхаю и смотрю на нее.

– Я собираюсь попросить Бренну сделать заявление о том, что мы влюбились друг в друга во время тура. И это все, что они от нас получат.

Брови Либби сходятся.

– Почему?

– Потому что наше счастье для меня важнее, чем что-либо другое, - мрачный, уродливый кусок сожаления опускается в мои внутренности.
– И будь я проклят, если кто-то отнесется к тебе так, как это сегодня сделал Джакс. Прости меня за это, Либс. Мне охренеть как жаль.

Ее рука скользит вверх по моей шее, когда девушка наклоняется и целует меня в грудь, прямо над сердцем. Мягкие губы касаются соска до того, как она слегка прикусывает его. Мой живот напрягается в ответ, а знакомый жар уносит усталость и, очевидно, снова возбуждает мой член. Либби еще раз нежно целует меня, затем опускает руки на мою грудь.

– Пообещай мне кое-что.

– Все, что угодно, - мои руки обнимают ее талию, притягивая Либби ближе.

Она улыбается.

– Возможно, ты будешь сожалеть о том, что так легко согласился.

– Никогда, - гладя Либби по волосам, я целую впадинку на ее шее.

– Не злись на Джакса.

Вот черт. Я отстраняюсь настолько, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Чувства немного сложно игнорировать, Либс. И я охренительно расстроен.

Кончик ее пальца следует по линии моих бровей.

– Знаю. И прошу тебя не злиться. Вы нуждаетесь друг в друге.

Мне хочется спорить, но она не дает вставить ни слова.

– И ты несчастен, когда злишься на него.

– Иногда я правда не в восторге от того, что ты так легко меня читаешь, - говорю ей.

– Он имеет право сходить с ума. Я была неправа, попросив у тебя скрывать это от друзей, и планирую извиниться утром.

Мои зубы снова сжимаются.

– Лучше бы ему извиниться в ответ. Это дерьмо было неуместным...

– Киллиан, - упрекает она.
– Отпусти. Я не хочу жалеть о том, что сделала сегодня.

– Жалеть?
– издеваюсь я, перетянув ее поверх себя, туда, где ей и место. Ее мягкая грудь прижимается к моей груди, и я мычу от удовольствия.
– Лучше тебе не жалеть об этом. Это было до чертиков сексуально. Очень в духе фильма "Офицер и джентльмен".

Она хихикает. Люблю, когда моя девочка хихикает. Ей нужно больше легкости в жизни.

– Ты принял наркотики?

– Все так и было, - протестую я, целуя кончик ее носа.
– Я почти ожидал, что ты схватишь меня и вынесешь оттуда.

Теперь ее смех полноценен.

– Чудик.

Я киваю.

– Мне понравилось наблюдать за твоей

ревностью.

– Я не ревновала, - протестует она, морща нос в отвращении.

– Даже слишком.

– Ни капли.

– Очень сильно. Твоя кожа позеленела. Было красиво, но не так как сейчас, когда ты румяная от секса и желания большего. И, знаешь, это нормально. Я прощаю тебя. Меня все устраивает.

Ее смех сотрясает тело, гладкий изгиб ее живота прижимается к моему твердому члену. Она снова качает головой.

– Хорошо. Я всегда буду хотеть этого от тебя, - ее глаза мерцают в тусклом свете.
– И я ревновала.

– Вот так, - я перекатываюсь, прижимая ее к кровати.
– Сегодня не будем спать. Потому что мне нужно прояснить несколько вопросов, а это займет какое-то время.

Либби

Киллиан устраивается поверх меня, отчасти опираясь на предплечья.

– Я больше не буду ревновать, - говорю ему до того, как он сможет что-то сказать. Контрудар, потому что ревность - такая эмоция, которую я больше не хочу испытывать, будь моя воля.
– Это было редкой аномалией.

– Ладно, - он отвечает так легко, словно согласился бы со всем, что я скажу.

Думаю, Киллиан просто смеется надо мной. Его брови приподнимаются, а в глазах заметна улыбка.

– Так ты сегодня поставила на меня свою метку, потому что ревновала?

– Ты знаешь, что да, - тычу пальцем в его бок, отыскивая место, которое заставляет его вскрикнуть, прежде чем я становлюсь серьезной.
– На самом деле, я думала о том, как обернулась бы моя жизнь, если быя не повстречала тебя и если бы тебя не было в ней. Это кажется неприемлемым.

– Ты никогда и не узнаешь, как бы все было, - шепчет он.
– Потому что я не отпущу тебя.

Накрывая ладонью его затылок, я целую парня. И он вздыхает, отдаваясь поцелую.

– Однако видеть, как тебя трогают другие женщины отстойно, - я говорю с ним начистоту, потому что он заслуживает этого.

– Ненавижу, когда меня трогают другие женщины, - выдыхает он напротив моих губ.
– Поцелуй меня, и все станет лучше.

И я целую, практически поедаю его рот, потому что вкус Киллиана такой приятный, и потому что независимо от того, сколько раз я к нему касаюсь, мне всегда хочется большего. Тело дрожит, ноги оборачиваются вкруг его талии, притягивая парня ближе.

Он забирается на меня повыше, раскачивая бедрами и обнимая так, словно никогда не сможет насытиться.

Одна его рука скользит на мою шею, глядя ее, вторая проникает между нами. Его пальцы находят мои собственные и направляют их вниз. Я оборачиваю ладонь вокруг его горячей плоти, и парень стонет.

– Он твой, - произносит Киллиан, толкаясь мне в руку.
– Как его владелец, ты обязана хорошо о нем заботиться.

Я улыбаюсь напротив его губ.

– О, правда?

– Угу...
– он щипает меня за подбородок, прокладывая дорожку поцелуев вдоль шеи.
– Гладить, целовать, держать в тепле по ночам, развлекать на протяжении дня.