Идолы

Штоль Маргарет

— Карма. — Биби пожимает плечами. — Некоторые верят, что, если освободить заключенных в клетку существ, это принесет удачу. И потому другие ловят всякую живность и продают, чтобы дать кому-то возможность отпустить их на волю.

— Но разве это не обман? — Я смотрю на Биби.

— Не для мышей. — Он снова пожимает плечами.

Мне становится интересно. А не видят ли Лорды в нас нечто вроде мышей?

Ро громко фыркает, Лукас не произносит ни слова. Тима расстроена, она даже выворачивает

карманы в поисках хоть чего-нибудь ценного.

Прежде чем девочка успевает заговорить, Лукас сует несколько монет в маленькую ручку.

— Покупаю всех, — говорит он.

Проблема решена одним движением.

Зверьки выскакивают из маленьких деревянных коробок и разбегаются по углам храма.

Не знаю, кто сейчас более счастлив — мыши или Тима. Она благодарно берет Лукаса за руку.

Лукас улыбается ей, гладит по голове. Они так долго были вместе, думаю я.

Они нечто давнее. Мы нечто новое. Не все меняется.

Все меняться и не должно.

Какая-то женщина появляется перед нами и тычет в меня связкой ожерелий:

— Ты покупай. Ты покупай. Хорошая удача. Две сотни монет.

Я отрицательно качаю головой, но когда присматриваюсь, то вижу кусочек прозрачного стекла, имеющего форму капли, с крошечной зеленой фигуркой внутри.

Это он. Тот самый, такой же. Нефритовый Будда. Шахматная фигурка, принадлежащая нефритовой девочке, та, которую я видела на шахматной доске во сне. Такая же, как та, что дал мне Епископ.

Это что, Изумрудный Будда?

Не он ли это и был все время?

Если так, тогда я и вправду пришла туда, куда надо. Это должно быть то самое место.

Здесь ли ты, нефритовая девочка?

Я оглядываюсь по сторонам, но все, что я вижу, слышу и ощущаю, — это шумная толпа.

Если девочка и здесь, я ее не улавливаю.

Когда толпа увлекает нас в арочный вход в стене дворца, я слышу отдаленный ритмичный напев, которого не понимаю.

Биби отдает несколько монет какой-то женщине, сидящей за столом. Взамен же берет горсть бледных зеленых цветов, круглых, как луковица или кулак. К их стеблям привязаны палочки благовоний и ярко-желтые тонкие свечи, и всего этого — по одному для каждого из нас.

— Лотосы, — поясняет Биби. — Мы сделаем подношение Богу Будде. Идемте, — говорит он, хватая мою руку и кладя ее себе на рукав. — Ты держись за меня.

Мы проталкиваемся сквозь толпу, пока не добираемся до больших чаш с водой, окруженных людьми, стремящимися подойти к ним. Чем ближе мы к чашам, тем труднее держаться рядом друг с другом. Толпа напирает со всех сторон, и мы наконец словно расплываемся в разные стороны, как маленькие лодки на океанских волнах.

Со всех сторон тянутся руки, чтобы бросить цветы к воде,

в воду. Женщина рядом со мной прижимает свой цветок ко лбу. Какая-то старуха набирает воды в пустую бутылку.

Я вижу, как Биби машет мне рукой через толпу между нами.

— Святая вода! Считается, что она приносит удачу. Попробуй ее.

Я делаю, что мне сказано, опускаю цветок в воду, а потом прижимаю мокрые лепестки к горячему лбу.

Я закрываю глаза, пытаясь разобраться в том, что чувствую, но шум толпы и того, что люди несут в своих головах, все еще слишком меня оглушает.

И я просто следую за Биби, продвигаясь к ближайшему алтарю, зажигаю свою палочку благовоний и втыкаю ее в чашу, наполненную песком.

А девочки все нет.

Здесь ли ты, нефритовая малышка?

Я тебя не ощущаю, даже если ты рядом.

Потом толпа увлекает меня вперед, несет вверх по ступеням, к небольшому прямоугольному зданию, полностью покрытому золотой резьбой.

Мы все встречаемся у горы обуви перед входом. Проявляя уважение, следуем примеру Биби и добавляем свою потрепанную обувку к общей куче.

— Преклоните колени. Ваши ступни не должны быть направлены к Будде. Делайте как я.

Я наблюдаю за Биби. Он складывает руки вместе, прижимая ладони одну к другой. Склоняет голову. Я повторяю его движения.

А потом смотрю вверх.

Высоко надо мной, с золотого алтаря, лицо моего Будды смотрит прямо на меня.

Я жду.

Она покажется. Она идет. Она где-то здесь. Должна быть здесь.

Я знаю, что это так.

Но это неправда. Я жду несколько часов, но нефритовая девочка так и не появляется.

Однако я все равно отказываюсь покинуть храм.

Мы сидим, пока солнце не опускается к горизонту, а у нас не начинают болеть колени.

Волны почитателей продолжают бушевать вокруг нашей четверки, а мы как будто превратились в некий островок тишины, мы ждем, стоя на коленях.

Биби и Фортис ожидают нас возле входа. Я напрасно трачу время. Им не терпится уйти. Я вижу это по их лицам.

Во мне нарастает чувство беспомощности, и я могу потерять власть над собой.

Ничего. Совсем ничего.

Ее здесь нет.

А чего я хотела?

В разочаровании нащупываю свою нагрудную сумку. Снимаю ее и вываливаю содержимое перед собой на пол святилища.

Вот…

Нефритовые животные рассыпаются по каменному полу перед алтарем.

Будда катится, пока не оказывается возле ноги ближайшего и самого старого монаха.

Прими это, думаю я, мое подношение. Прими все это.

Потом я кланяюсь Богу Будде в последний раз — складываю вместе ладони в прощальном приветствии.