Иду за мечтой
Шрифт:
— Глупая ты Милеша, где это видано из дома родного уходить.
— Я всё решила тётя Маруша.
Я изо всех сил старалась не улыбаться от уха до уха, ещё подумают, что умом тронулась и никуда не пустят. Но настроение с самого утра было приподнятое. Даже прощание не вызывало грусти. Наоборот я приплясывала от нетерпения отправиться в путь, но приличия надо соблюсти. От души обняла тётушку и поднявшегося из-за стола дядьку Казима. Тот хмурился, но я уже знала, не со зла это, просто переживает за меня.
— Вот держи. — Протянул мне узелок из тряпицы со звякнувшими монетами. — Всё что есть.
Я
— Спасибо.
Он неловко похлопал меня по спине и оторвав от себя подтолкнул к своей матери. Спрятав узелок с монетами в карман штанов, потом переложу в вещевой мешок, поклонилась до пола бабушке Галаше, сидящей у печи в удобном кресле-качалке.
— Благословите бабушка.
— Ох и баламутка ты Милеша. Выпороть бы тебя как следует да замуж выдать, чтобы не дурила.
Я улыбнулась, понимая что добрая женщина ворчит потому что не понимает зачем я всё это затеяла. Получив благословение семьи подняла с пола свои пожитки, оглянулась на последок на родных. Ещё раз поклонилась им и родному дому и уже не оглядываясь пошла на встречу приключениям. С братиками я простилась ещё утром, разбудив на рассвете и подарив каждому по расписной свистульке, что нашла тогда в сундуке. Думаю мои братья это бы одобрили. Сейчас мальчишки со всей деревенской ребятнёй скорей всего плещутся в речке. Им не до заморочек чудной старшей сестрицы.
До околицы деревни дошагала быстро, и очень удивилась встретившись со старостой деревни.
— Слышал ты уходить собралась.
Я кивнула. Боги, только бы не начал отговаривать. Я родных не смогла убедить в разумности своей затеи а тут вообще безнадёжно. Но ошиблась. Мужчина протянул конверт.
— Вот, по пути в Борден заверни к льеру Дорну, я ему обрисовал нашу ситуацию и просил кое с чем помочь. Я бы кого из мальцов послал, но сейчас каждая пара рук на счету, а тебе всё равно по пути.
— Конечно отнесу. — Расплывшись в улыбке запихнула конверт за пазуху.
— Только смотри, не читай, я же знаю что ты девка грамотная.
— И в мыслях такого не было. — Закивала головой, пятясь от старосты к лесу, а то придумает ещё какое задание, застряну ещё на неделю. Он только махнул рукой и пошёл обратно в деревню.
Поправив мешок на плече, я быстро зашагала по колее, ведущей в лес, и едва окунувшись в чащу, перевела дух. Неужели свершилось и я правда это сделала? Не выдержав оглянулась на едва видные сквозь еловые ветви заборы и крыши домов. Накатило сомнение, а может и правда не дурить и вернуться? Хотя что это я. У меня есть задание отнести письмо. Раз обещала, стыдно будет предстать перед старостой не выполнив его просьбу. Прикоснулась к груди, где за тканью рубашки прощупывался бумажный конверт и уже не оборачиваясь решительно зашагала по тропе.
Шла пол дня. Места были знакомые, я с детства в поисках грибов земляники и малины излазила все окрестности. Знала каждый овраг, каждую звериную тропу, знала где лучше ставить ловушки на пушного зверя, а где может притаиться тетерев. Кстати
А вот и добыча. Подкравшись к токующей птице на расстояние выстрела, прицелилась и плавно спустила тетиву. Стрела тихо свистнула и через мгновение глухарь, с простреленной грудью рухнул в траву. Я бросилась к нему через бурелом. Подобрав птицу, вынула стрелу, отёрла от крови и вернула в колчан. У меня их было всего семь, больше дядька не мог дать, самому нужны, так что надо беречь и следить чтобы наконечники не ржавели.
Птицу разделывать не стала, дождалась, когда кровь капать перестанет, привязала за шею к мешку и пошла дальше. Задолго до наступления темноты дошла до поляны, где деревенские, едущие в Кряжки, останавливались на ночлег. Место было слишком открытое. Для двух или трёх телег в самый раз, а одной ночевать неуютно, хотя и ручей недалеко и кострище камнем выложено.
Осмотревшись, приметила густые заросли кустарника у края леса. Они отлично скроют от дороги. Только кострище потушить, чтобы угли не светились ночью. Но сначала приготовить ужин.
Пока лазила по буеракам, собирая хворост, начало темнеть и я поняла что с ночёвкой в лесу сильно погорячилась. Зловредный гнус, который днём был не заметен, к вечеру просто озверел. Если я не хочу на пол леса светить костром, дымом отпугивая мошкару, надо выходить к реке, там гнус унесёт ветром. Хм, вот странно, я не помнила, чтобы раньше гнус нам досаждал. Хотя тогда я больше полагалась на отца и деда. Что говорили то и делала, может они как-то отгоняли мошкару, да я не обращала на то внимание. А сейчас надо уносить ноги.
Только в какую сторону идти? Решать надо быстрей, сумерки стремительно погружали лес во тьму, ещё немного и будет ни зги не видно. Ладно, проверю своё чувство направления. Весь день я шла на запад, значит река была слева от меня. Повернув налево стала продираться сквозь подлесок. Направление выбрала верное, но к реке вышла злая, уставшая, с порванным рукавом и царапиной на щеке. Первый опыт самостоятельности да уж.
Никаких сил заново собирать хворост и разводить костёр уже не было. Пристроив мешок у сушняка, оценила будущее место ночлега. Коса мелкой гальки у воды вся продувалась ветерком, слава богам гнус исчез, но от воды тянуло сыростью. Ничего, укутаюсь в одеяло и будет тепло, а пока на небе светит луна надо выпотрошить птицу, а то к утру протухнет.
Достав нож, присела у края воды и быстро разделала тушку. С перьями не стала возиться, содрав их вместе с кожей и бросила в воду. Туда же отправились лапы, голова и внутренности. Будет рыбе раздолье. Нарвав у берега лопухов, завернула тушку, обвязала гибкими прутиками и положила между больших камней почти касаясь воды. Так она в холоде прекрасно сохраниться до утра. Тщательно отмыв руки и нож от крови, вернулась к сушняку. Пристроив лук под рукой, закуталась в одеяло и попыталась уснуть.