Идущие
Шрифт:
Они прочистили город, каньон и даже вершины скал. Поиски велись больше месяца, люди ходили группами и по отдельности, но никто не обнаружил никаких признаков аномалий. Нападений больше не происходило, не было даже подозрительных смертей животных, и все выглядело так, что гибель Джеба не была случайной, что за ним охотились специально, выследили его, убили и исчезли навсегда. По городу поползли слухи, и хотя в лицо Уильяму их никто не высказывал, он был в курсе того, о чем говорят люди, и это его тревожило.
Неожиданно обременительными стали сексуальные отношения с Изабеллой. Они всегда вели очень активную
Однажды днем, после одного особенно убийственного акта, они лежали в постели, восстанавливая силы и давая отдых уставшим мышцам. Потом Изабелла встала, оглядела себя в зеркало и обернулась к нему.
– Они боятся меня, Уильям. Я это чувствую. Они думают, что это я убила Джеба, но ты же понимаешь, что я никогда не могла бы такого сделать. Я не могу вернуть того, что сделала с теми тремя мужчинами в первые дни моего появления здесь, но я не хочу страдать всю жизнь за то, что мог бы сделать каждый из них, окажись он на моем месте.
Она застала его врасплох; Уильям не был готов к такому разговору. Сознание пребывало в состоянии оцепенения, в размышлениях о том, чем они только что занимались, поэтому пришлось сесть и встряхнуть головой, чтобы прийти в себя.
– Что?
– Все только об этом и говорят. Весь город. Я слышу, как они шепчутся за моей спиной. Они думают, что я убила Джеба. Они обвиняют меня в его смерти.
Уильям встал и босиком подошел к ней.
– Это неправда, – солгал он, обнимая ее и прижимая к себе. Он надеялся, что это удастся утаить от нее.
– Правда, – повторила она. – И они боятся меня.
– Нет.
– Может, они и должны бояться, – упавшим голосом заметила она.
– Изабелла!
Она вздохнула и отстранилась. Выражение лица ее было непроницаемым и лишь подчеркивало ту дикую красоту, которая так очаровала его при первой встрече. Он вдруг понял, что не может сказать, что за все это время узнал ее лучше. Он любил ее, но не знал ее.
– Люди боятся, – заговорил Уильям. – Они не понимают, что могло погубить Джеба, это их пугает, что в общем-то вполне понятно. Они расстроены.
– Настолько расстроены, чтобы разрушить все, что ты для них сделал?
– О чем ты говоришь?
– Они больше не доверяют тебе из-за того, что ты женился на мне.
– Это чушь.
– Некоторые даже помышляют об отъезде.
Фраза ударила его; он сел на кровать, не желая верить услышанному, но инстинктивно признавая вероятность такого факта. Уильям опустил голову. Рушилась его мечта. Юбилей города прошел неотмеченным, все его планы на торжества смяла смерть Джеба. Теперь люди угрожали разломать все, что они создавали в течение этих десяти лет – исключительно на основании страхов, подозрений и необоснованных обвинений. В душе образовалась пустота. Он уже был готов признаться себе, что, возможно, сама идея города, где подобные ему смогут жить в мире и покое, без страха и гонений, была изначально обречена на оглушительный провал.
– Это неправильно, – заговорила Изабелла. – Мы не можем позволить, чтобы решения, основанные на лжи,
Она была права, и он снова почувствовал гордость, почувствовал решимость удержать Волчий Каньон от распада. Он был не прав, игнорируя слухи и разговоры. Лидер так поступать не должен. Он должен успокоить людей, должен дать четко понять, что, невзирая на все внешние угрозы, они будут держаться вместе и он останется их лидером.
– Да, – сказал Уильям.
– Нам нужно убедить их остаться. Это в их собственных интересах. Это в наших общих интересах. Мы должны держаться вместе, иначе нас всех повесят поодиночке.
– Ты права, – улыбнулся Уильям. – Мы убедим их остаться.
– А те, кто не захочет остаться, – придвинулась к нему Изабелла, – предатели. Если мы отпустим их, если дадим им возможность сбежать, они предадут нас. Мы должны удержать их здесь.
– Это свободная страна, – покачал головой Уильям, – и свободный город. Поэтому мы его и создали. Нам не нужны те, кто не хочет жить здесь.
– Они ужеживут здесь. Настало время им нести некоторую ответственность за свои действия, поддерживать тех из нас, кто хочет жить здесь.
– Я соберу городской митинг, – сказал Уильям. – Я поговорю с каждым. Я постараюсь убедить их остаться.
– А если мы не сможем убедить их, значит – придется заставить.
Уильям поднял голову.
– Мы их заставим, – более жестко повторила Изабелла. Эта фраза его напугала, но он тем не менее согласно кивнул.
Сейчас
1
Майлсу снилось, что он плывет в бассейне, а вода вокруг постепенно темнеет. Он поднял голову из воды и увидел, что уже не в бассейне, а в озере. Конечности устали, до ближайшего берега оставалось несколько сотен ярдов, и он понял, что если не поплывет немедленно, то не доплывет никогда. Он поплыл изо всех сил, но когда снова поднял голову, обнаружил, что берег исчез. Земли не было. Он плыл в океане, и вода стала черной. Небо над головой было серым, но безоблачным. Он почувствовал какое-то прикосновение к ноге, почувствовал что-то скользкое под животом. Потом чьи-то руки схватили его за ноги и потащили под воду, цвет которой сменился с черного на густо-красный цвет крови. Легкие уже были готовы разорваться от недостатка воздуха, он непроизвольно открыл рот, чтобы вздохнуть, но вокруг была лишь красная вода, которой он набрал полные легкие, и понял, что умирает.
Очнувшись, он почувствовал руку на животе, открыл глаза...
...и увидел лежащую рядом Клер.
Улыбнувшись, он потянулся и прикоснулся к ее щеке. Она пошевелилась во сне и перевернулась на бок.
Клер пробыла у него до ночи, и они пошли спать вместе. Они занимались любовью. Об этом он думал едва ли не с того момента, как позвонил ей, и до сих пор не мог поверить, что это произошло. Он испытал огромное волнение и в то же время легкость – с такой комбинацией ему до сих пор сталкиваться не приходилось. Их нынешнее поведение в постели обеспечивалось знанием из прошлого, что дало удивительную свободу, и весь процесс оказался просто восхитительно приятным.