Иероглиф

Савеличев Михаил Валерьевич

– Что будем делать?
– спросил он сам у себя, но, оказывается. Женя тоже наблюдала это видение наглотавшегося опиума наркомана из своей достаточно неудобной позиции - лежа под Максимом и задрав

голову назад, что не помешало ей проникнуться уважением к этому исчадию ада и осознать свое горячее желание жить и дальше, и она сказала:

– Атомная бомба была бы нам в самый раз.

Максим уважительно посмотрел на обретшую столь быстро после всех потрясений здравый рассудок и острый ум женщину, червяком вылез из машины под ставшее относительно безопасным небо и принялся взламывать замок багажника, так как ключи от него искать было некогда.

Женя выбралась вслед за ним и стала спокойно смотреть на судорожно приближающуюся к ним безглазую тушу, взрывающую крючьями землю, как веслами гладь озера, выдвигаясь из окончательно развалившегося дома бесконечной лентой, теряющейся во тьме безлюдных кварталов.

Комья земли и куски асфальта летели во все стороны, в том числе и в них, но по сравнению с тем, что ожидало Женю и Максима, когда туша до них все-таки доберется, это было, наверное,

сущей мелочью. Максим наконец вскрыл багажник и достал оттуда небольшой пластмассовый черный чемодан.

Теперь его движения стали неторопливы и осторожны - он уже не стал ломать его замки, а долго отыскивал по всем карманам ключи, каким-то чудом их нашел, набрал код, вставил плоские пластинки, которые, собственно, и были ключами, в прорези, нажал блестящие кнопки и распахнул крышку. Внутри взору Максима и Жени открылась матовая панель со множеством рукояток, циферблатов, кнопок и торчащих из разломов в пластмассе крышки разноцветных проводов.

Все это угрожающе гудело и перемигивалось.

– Что это?
– растеряно спросила Женя, не знавшая, чего теперь ей больше бояться: этого страшного зев ящика или милой твари, решившей прогуляться по улицам города, пока все жители спят, дабы не пугать их своим диким видом.

– Атомная бомба, - ответил Максим, продолжая нажимать кнопки и вращать рукоятки на панели, из-за чего блеск огоньков стал намного ярче, гудение же, напротив, утихло, а затем отчетливо заработал метроном.