ИГ/РА
Шрифт:
– Это лестно, – ответила я, переводя взгляд от окон на неё, – У меня высшее педагогическое образование и диплом детского психолога.
– То есть, два высших? – уточнила она.
– Нет. Я брала дополнительный курс в университете. В принципе, я изучала то же самое, что и студенты психологического факультета, но по более сжатой программе.
– Понятно. У вас есть опыт работы с детьми? – вкрадчиво спросила она, скрещивая ноги в коленях.
– Сейчас
– Отлично, – протянула Татьяна, отведя глаза в сторону, – Вы хотите что—нибудь выпить? Чай, кофе?
– Ничего не нужно, спасибо. По телефону вы сказали, что тема щекотливая. Я могу узнать подробности? – мой голос ровный и мягкий, без хрипотцы и сиплости, которые присущи ему в обычной жизни.
Сейчас я на работе, и моя работа – не быть собой.
Хозяйка этого роскошного дома передёрнулась и напряглась. По её лицу, над которым явно поработали лучшие пластические хирурги, было видно, что она подбирает нужные слова. Светлые глаза ожесточились и губы сжались в тонкую линию. Через несколько минут оглушающей тишины, нарушаемой только нашими короткими вздохами, она наконец—то заговорила.
– Моей дочери одиннадцать лет. Недавно она заявила, что преподаватель по балету её… – она запнулась и замолчала, снова отводя от меня взгляд.
– Изнасиловал? – в итоге закончила я без прикрас.
– Д—д—да, – заикаясь, кивнула она, отчего длинные золотистые волосы на её плечах пошевелились.
– Вы водили её ко врачу? – спрашиваю я, откидываясь на спинку кресла и поглаживая мягкий бархатный подлокотник ладонью.
– Да, но он ничего не подтвердил, – она снова пожимает плечами, и я слежу за движением её локонов.
Интересный цвет. Старое золото. Выглядит дорого. Впрочем, как сама Татьяна.
– Но вы сомневаетесь? – спокойно спросила я, мысленно отмечая про себя другие детали.
Она говорит об этом не так, как должна говорить мать, чей ребёнок признался в таких вещах. Нет ни слёз, ни трясущихся рук, срывающего голоса. Если бы не лёгкое заикание, то я бы вообще решила, что ей – всё равно.
– Я знаю, что дети часто врут о таких вещах, – Татьяна снова запинается, и переводит многозначительный взгляд на меня, – Дело в том, что мы с её хореографом…
Теперь всё понятно.
– И я думаю, – продолжает она, – Что Ариадна врёт специально. Может быть, из—за ревности?
Я
– У девочки есть отец? – я проверяю наличие внутренних решёток или других защитных механизмов на окнах.
– Да, мы в разводе.
– Она часто общается с ним? – ничего подобного нет, и я снова перевожу взгляд на свою фальшивую клиентку.
– Он живёт в Англии, – отвечает она и замолкает, – Виктория, мне просто нужно, чтобы вы поговорили с ней и смогли сказать…
– Врёт она или нет, – снова перебила я.
Мне жаль эту женщину. Она не понимает – неважно, что я смогу выяснить у её дочери. Если насилие действительно было, то её любовнику прямая дорога в тюрьму. А там он долго не протянет. Если насилия не было, то в любом случае девочка не смирится с появлением нового «папы» в семье. И будет врать дальше, выдумывая всё больше и страшнее.
Татьяна ставит на чашу весов две несоизмеримые вещи: любовь дочери и любовь мужчины. Будь я на её месте, я бы не стала вызывать психолога, а выбрала бы своего ребёнка, не раздумывая.
Если бы, конечно, он у меня был.
Бросив последний взгляд на хозяйку жилища, я поднялась с кресла.
– Когда я могу приступить к работе? – спросила я, поправляя хвост.
– Завтра после четырёх? – спрашивает Татьяна.
– Хорошо. Я позвоню, чтобы уточнить время. Провожать не надо.
Развернувшись, я пошла тем же путём, которым пришла сюда. Она не последовала за мной, и это было мне на руку. Пока я шла до машины, я ещё раз просмотрела территорию соседнего дома, который, по моим сведениям, принадлежал Лазареву Игорю Викторовичу.
В посёлке всего два типа домов. Дом Татьяны принадлежал L—типу. Если верить генеральному плану, то гараж смотрит аккурат на окна гостиной Лазаря. Там я заметила только одну камеру, к тому же висит она не очень удачно, оставляя мёртвую зону на углу дома. А на углу дома имеется небольшое окно.
Сев в машину и повернув ключ в зажигании, я невольно ухмыльнулась. Нужно будет еще раз просмотреть варианты планировок домов, чтобы не растеряться, когда я проникну внутрь.
Глава 2
Мы – рано созревшие фрукты, а значит, нас раньше съедят.
Ольга, 2008 год
Водительская дверь открылась, и этот человек сел в машину. Посмотрев на меня в зеркало заднего вида, он ухмыльнулся и покачал головой, бросив мою сумку на пассажирское сиденье.